Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 82 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Фе… Федор, — прохрипел Бажен, сдерживая слёзы. — Добей… Добей меня… Я всё равно не жилец.

Он застыл.

— Бажен… — попытался что-то сказать Федор.

— Давай же! — голос раненого стал громче. — Не мучай меня!

Федор достал кинжал. Медленно поднялся, встал на колени рядом с Баженом. Поставил остриё напротив сердца.

— Ты славно бился, Бажен. Мне будет тебя не хватать.

— И мне тебя, Федор. Позаботься о моих. — Федор кивнул и тогда Бажен слабо улыбнулся. — Эх, больше не отведаю твоего кваска.

После чего он сделал небольшой жест головой, тем самым давая знак… Удар был быстрым и точным. Бажен последний раз напрягся, выдохнул и затих.

Момент был ужасным. Но для этого времени, вполне естественным.

Как бы я ни хотел помочь Бажену, но с такой раной я ничего не мог сделать. Без наркоза, антибиотиков, нормального промывания и шовного материала он всё равно бы умер.

Рядом лежал ещё один воин. Копьё торчало из его груди, пробив лёгкое. Он хрипел, захлёбываясь кровью. А через минуту сам затих. Григорий сел рядом и закрыл ему глаза. Насколько я помнил, этот воин был из десятка Григория.

— Прощай, старина, — сказал он, и пошёл дальше.

Вдруг послышался крик:

— Эй! Помогите! Савва истекает кровью!

Я обернулся. В нескольких метрах от меня двое дружинников склонились над третьим. Один из них схватил торчащую из бедра стрелу и резко выдернул её.

— НЕТ! — заорал я.

Но было поздно. Из раны хлынула кровь фонтаном, заливая землю.

— Не жилец, — безразлично сказал тот, кто выдернул стрелу.

— ИДИОТ! — рявкнул я, падая на колени рядом с раненым.

— Чтооо? Что ты сказал! — взревел мужик. — Да, я тебя…

— Что ты, Казимир? — услышал я голос Григория.

— Гриша, это твой малец?

— Мой. Так что ты хотел сделать моему сыну?

— Гриша, — пошёл на попятную дружинник. — Я не хочу с тобой драться, но щенку своему скажи, чтобы следил за тем, что говорит.

— Что думаю, то и сказал! — зажимая рану, я снял с воина, истекающего кровью ремень, и быстро стал накладывать жгут. — Палку! Мне нужна палка!

Кто-то подал мне сломанное древко от копья, и я тут же вставил его в петлю ремня. После чего начал крутить, затягивая импровизированный жгут.

Наконец кровь остановилась. Я выдохнул, вытер пот со лба.

— Да как же это⁈ — недоверчиво спросил тот дружинник, что выдернул стрелу. — Как ты кровь-то остановил?

Я не стал ему объяснять, работа ещё не окончена.

— Кликни кого-нибудь из холопов! — обратился я к Григорию. — Пусть принесут чистые тряпки. Много чистых тряпок!

Григорий кивнул и сам побежал к острогу. Через несколько минут вернулся с двумя холопами.

Я быстро перемотал рану, стараясь остановить даже малейшее кровотечение.

— Несите его в дом. Только аккуратно! — скомандовал я.

* * *

Почему-то так получилось, но все мои хирургические вмешательства проходили в тереме боярина. И там меня ждали. Любава уже распорядилась приготовить всё необходимое: кипяток, иглы, шёлковые нити, чистую ткань.

Савву положили на широкий стол в той же комнате, где я на днях оперировал других раненых.

Я осмотрел рану. Стрела пробила бедренную артерию, но вроде не перерезала её полностью. Это давало шанс.

— Барыня, мне нужно хлебное вино.

Она кивнула, вышла. Вернулась через минуту с глиняным кувшином. Я налил большую кружку и дал Савве.