Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 62 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сева поморщился. Как бы я не подбирал слова попроще, но было видно, что он не всё понял.

Жерлицы ставили в заводях, где течение слабое. Привязывали к кольям, вбитым в дно. Утром проверяли.

Часто находили пустые крючки — щука срывалась. Но иногда везло. Тогда мы вытаскивали щуку, а один раз нам повезло вытащить экземпляр примерно на пять килограмм. Немного подумав, я подарил её барыне. Щука считалась благородной рыбой*.

(от авторов: мы знаем, что в разное время к этой рыбе относились по-разному. То её считали несъедобной из-за костлявости, а также было поверие, что, употребляя её в пищу, женщина не сможет забеременеть… То наоборот её описывают, как рыбу, которую часто можно было встретить на барских пирах. Мы исходили из того, что еды в те времена было немного. А следовательно, было не до поверий. Тем более, на самой границе с Казанским ханством.)

Боярыня Любава благосклонно отнеслась к подарку. И было видно, что ей приятно проявление внимания и уважения. А когда уходил, она сказала, что я всегда желанный гость в этом доме.

Себя я тоже не обделял. Копчёная рыба по-прежнему пользовалась спросом. И та же нечастая гостья на моих жерлицах, щука, была принята на ура. Я уже не тратил сам время, а перекинул работу по её обмену Глафире. Теперь она ходила выменивать рыбу. Хотя было и наоборот. И к нам приходили домой, чтобы поменяться. В общем жизнь налаживалась семимильными шагами.

Ещё, от рыбаков я знал, что иногда им в сети попадается стерлядка* (исторический факт, на реке Сура раньше она обитала), но ловили её высоко по течению. И мне туда без лодки было не добраться. Хотя я прекрасно понимал, стерлядь холодного копчения мог бы продавать дорого… очень дорого.

Оставалось надеяться, что когда-нибудь она мне попадётся и здесь.

Также я имел разговор с Григорием по поводу шкур. И он свёл меня с семьей охотников, но договариваться пришлось самому.

— Слушай, Добрыня, — обратился я к одному из них. — Мне нужны шкуры. Заячьи.

Добрыня, невысокий жилистый мужик с бородой до пояса, прищурился.

— Они ведь разные бывают. Скажи, для чего, я подберу подходящие.

— Шубы шить. Детям, Глафире.

— Ясно. А что взамен?

— Рыбу. Копчёную.

Добрыня подумал.

— За заячью шкурку, десять рыбин вот такого размера, — показал он от локтя до большого пальца. На что я кивнул. — На взрослого уйдёт четыре пять шкурок. На ребёнка три. Но, — сделал он паузу, — помнится у Глафирки младшая совсем маленькая. Не нужна ей такая шуба. Быстро вырастет из неё.

— Ага, а мёрзнуть она не будет, потому что тоже маленькая? — усмехнулся я. — Ничего, вырастет, перешьём.

— Дело твоё. Вот только… — сделал он паузу.

— Что?

— Не нужно мне столько рыбы. Я и мои сыновья охотники. Еды у нас хватает, — начал издалека кружить он.

— Добрыня, ты говори прямо. Чего хочешь?

— Арбалет. Сделай мне такой же. И дам тебе две волчьих шкуры. Она хоть и жестче, но гораздо теплее. Себе пошьёшь нормальную шубу.

— Идёт, — немного подумав, ответил я согласием.

* * *

Силки я всё же начал ставить, но пока безрезультатно. Добрыня научил, как мне казалось, этому нехитрому ремеслу. Оказалось, я не всё правильно делал. Хотя, когда я имитировал попадание лапы в петлю, у меня всё получалось. Но факт оставался фактом. Следы зверей видел, приманку съедали, а в петлю не попадались… и Добрыня показал мне почему.