Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 18 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Вскоре я отпустил Артёма домой и быстро забыл об этом эпизоде. Как жизнь подкинула новый фортель

Вот только я думал, что всё наладилось, как дружинники Великого князя Ивана Васильевича собрались уходить.

Я стоял у ворот старой крепости, наблюдая за сборами. Двадцать человек провели в Курмыше чуть больше шести месяцев, и за это время я успел к ним привыкнуть. Не то чтобы мы особо сдружились, но их присутствие создавало ощущение надёжности. А теперь они уезжали, и это меня не радовало совершенно.

Их Старший десятник Богдан, подошёл ко мне, надевая рукавицы.

— Дмитрий Григорьевич, — поклонился он. — Благодарим за хлеб-соль. Служили мы, как велел Великий князь, а теперь пора и домой.

Я кивнул, хотя внутри всё кипело от недовольства.

— Понимаю, Богдан. Семьи ждут, дела свои. Только вот жаль, что именно сейчас уходите.

Десятник усмехнулся.

— А когда нам уходить? Весна на пороге, дороги откроются, а мы тут засиделись. Да и приказ был помощь тебе организовать до конца зимы, а она заканчивается.

— Зима ещё не кончилась, — возразил я. — Февраль только начался. Морозы вернутся, снег ещё выпадет. А у меня скоро воины новые прибудут из Нижнего Новгорода. Мне бы хотелось, чтобы вы хотя бы пару недель помогли с ними. Присмотреться к ним, оценить, кто чего стоит.

Богдан покачал головой.

— Дмитрий Григорьевич, давай честно, чтоб не было между нами недопонимания. — Я кивнул. — Мы не присматривать приехали, а крепость держать, чем всё это время и занимались. Хвала Господу, татары не пришли, и наше дело сделано. А ты, Дмитрий Григорьевич, сам справишься. У тебя отец опытный воин, дружину уже более-менее собрал. Я смотрел на тех, что пришли осенью, и гнили в них не заметил. Также ты новиков набрал, учишь их хорошо, и из многих толк выйдет.

— Богдан, я понимаю, что у вас семьи, дома. Но послушай, новые воины — это бывшие служилые, которых князь Бледный… ну, скажем так, не очень хотел у себя держать. Понимаешь, о чём я?

Десятник усмехнулся шире.

— Понимаю. Сброд, значит или неугодные… или и то, и другое. Но это твоя забота, Дмитрий Григорьевич, не наша. Мы приказ исполнили. А дальше — твоя вотчина, твои люди, твоя головная боль.

Я выдохнул, понимая, что переубедить его не получится. Дружинники Великого князя были людьми дисциплинированными, но они служили Ивану Васильевичу, а не мне. Приказ был до конца зимы — значит, до конца зимы. И что февраль только начался, их не волновало. Формально они могли уже уходить.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не могу держать. Спасибо за службу. Григорий вам припасов на дорогу даст, и пару саней запряжём, если нужно.

— Не откажемся, — кивнул Богдан. — Дорога неблизкая, припасы пригодятся.

А следующим утром дружинники Великого князя покидали Курмыш. Было видно, что они рады. Чтобы кто не говорил, а домой всегда хорошо возвращаться.

Григорий подошёл ко мне, как всегда хмурый.

— Уезжают, значит, — проворчал он. — Вовремя.

Я повернулся к нему.

— Отец, ты же понимаешь, что это не вовремя совсем. Скоро новые воины прибудут. Мне нужна была их помощь.

Григорий пожал плечами.

— Помощь их, это хорошо, но они не твои люди. Они служат Великому князю.

— А если татары весной придут, — возразил я. — Как раз, когда новые воины прибудут. И нам нужно будет время, чтобы их обучить, сколотить, проверить.