Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 113 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Как только их нашли мёртвыми, я сразу же отправился к тебе, княже, чтобы сообщить о произошедшем. Ты нужен в войсках, государь. Бояре и воины ищут виноватых, обвиняют всех, на кого у них старые обиды были. И сейчас… после смерти Шуйских… боюсь я, как бы не передрались там все.

Иван Васильевич замер. Видно было, как он усилием воли загоняет ярость внутрь, заставляя холодный разум взять верх над эмоциями.

— Быстро, приказывай седлать коня! — прошипел он, уже направляясь к выходу, но тут же остановился. — Поднять всех воинов в Кремле! Всех надельщиков, всех дьяков разбудить! Я хочу знать, кто убил моих воевод! Понял?

Он резко развернулся к Пронскому, который уже готов был бежать выполнять приказ.

— Да, княже!

— Стой! И слушай мою волю, — голос Ивана Васильевича стал ледяным. — Ты отвечаешь за поиск убийцы, и от того, как ты его проведёшь, будет зависеть твоя судьба. Головой отвечаешь.

— Да, княже, — ещё ниже поклонился Пронский. — Всё исполню.

— Вон!

Боярин исчез за дверью быстрее, чем звук отразился от стен.

Иван Васильевич остался стоять посреди гридницы, тяжело дыша. Затем он медленно повернулся ко мне.

— Мне докладывали, что в последние дни ты был близко к ним, — произнёс он. — Может, заметил что-нибудь? Косой взгляд? Слово плохое, брошенное кем-то? Хоть что-нибудь, Дмитрий?

Я на секунду задумался, перебирая в памяти вчерашний пир, утренние стрельбы. Были завистливые взгляды, были пьяные споры, но чтобы явная угроза жизни? Нет. Шуйские были сильны, и их враги боялись открыто выступать.

— Нет, Великий князь, — ответил я, почтительно поклонившись. — Ничего такого, что указывало бы на беду.

Иван Васильевич ненадолго задумался, глядя куда-то сквозь меня.

— Значит так, — наконец принял он решение. — Сейчас идёшь к моей жене и осматриваешь её. Делай всё, что нужно, но быстро. После того как закончишь — присоединишься ко мне на Девичьем поле. Будешь рядом. Понял?

— Да, Великий князь, — поклонился я.

С одной стороны, мне была оказана великая честь, быть в свите великого князя в такой момент. И мне бы радоваться! Но причина была просто ужасной. Смерть обоих Шуйских… Это меняло всё. Весь расклад сил, все мои договорённости по поводу литья пушек и поддержки Курмыша теперь висели на волоске.

— Прошу меня простить, Великий князь, — решился я, поднимая глаза. — Дозволь перед тем, как на поле отправиться, домой к Шуйским наведаться. Надо сообщить Анне Тимофеевне о случившемся до того, как слухи расползутся по Москве. Страшно, если она узнает о смерти мужа от посторонних.

Иван Васильевич внимательно посмотрел на меня. Взгляд его смягчился. Он ценил верность и понимал, что такое долг перед семьёй соратника.

— Правильно ты сказал, Дмитрий, — произнёс он и тяжело вздохнул. — Дело это правильное, но сделаю это я сам. Я сам скажу вдове.

Митрополит Филипп, который всё это время стоял молчаливой тенью, шагнул вперёд.

— Пойдём, Дмитрий, — мягко сказал он, положив руку мне на плечо. — Я провожу тебя до покоев Великой княгини.

— Буду премного благодарен, Владыко, — ответил я.

Я поклонился Ивану Васильевичу, митрополит сделал то же самое, только чуть с меньшим поклоном, подобающим его сану, и, осенив Великого князя крестным знамением, промолвил:

— Господь да укрепит тебя в этот час, княже.