Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 11 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дима, ты всё прекрасно понял! — вырывая руку фыркнула она. Однако быстро взяла себя в руки, вскинула подбородок и встала из-за стола. — Мы идём? Или ты предпочтешь мне компанию мужчин?

— Ну, если выбор стоит так… — я сделал вид, что задумался, и тут же получил лёгкий тычок в бок. — Идём, конечно.

* * *

В предбаннике было тепло. Я скинул с себя одежду, швырнул её в угол и остался, в чём мать родила.Алёна же, оставшись в длинной льняной рубахе до пят, замялась у лавки. Она теребила завязки на шее, не решаясь снять последнее.

Недолго думая, я шагнул к ней.

— Снимай, — просто сказал я, протягивая ей широкое льняное полотенце.

— Я… стесняюсь. Немного, — пробормотала она. Весь запал, который она показала на кухне, куда-то улетучился.

— Обернись им, — я кивнул на полотенце. — Поверь, пар приятнее, когда он ложится на голое тело. Ткань только мешает, липнет и жжет. Да и чему тут стесняться? Мы муж и жена.

Она помедлила секунду, потом решительно стянула рубашку через голову и тут же, торопливым движением, завернулась в полотенце.

Потом мы вошли в парную.

Я плеснул на каменку ковш воды с мятой. Камни зашипели, выстреливая облаком белого пара. Алёна тут же охнула, присаживаясь на нижний полок. Я же забрался повыше.

Первые минуты мы сидели молча. Потом Алёна попросила рассказать, как прошёл поход.

И немного подумав, я начал рассказывать. Правда, без лишних кровавых подробностей. Рассказал про то, как мы гнались, как ночевали в лесу, экономя тепло. Рассказал про Руслана… не всё, конечно, про его хладнокровное убийство умолчал, но суть передал.

— Понимаешь, — говорил я, глядя в потолок, — степь понимает только силу. Если бы мы показали слабину… они бы вернулись. Не сейчас, так по весне. За новыми рабами.

Алёна слушала внимательно. И я видел, как она постепенно расслабляется, забывая о своей наготе. Её полотенце лежало под ней, и она уже спокойно реагировала, когда поднимала на меня взгляд.

— Ты правильно поступил, — вдруг сказала она. — Они пришли в наш дом. Они украли наших людей. Собакам — собачья смерть.

Меня даже передёрнуло от такой жестокости из уст нежной девушки, коей мне казалась Алёна. Но, с другой стороны, её слова были правильными. По крайней мере, я так тоже считал.

Когда мы оба хорошенько пропотели, я спустился вниз.

— Ложись, — кивнул я на полок. — Парить буду.

Она послушно легла на живот, и я взял заранее замоченные березовые веники.

Сначала легонько, нагоняя жар, не касаясь кожи. Просто волны горячего воздуха. Алёна заворочалась, довольно мыча в сгиб локтя. Потом начал прикладывать листву, проходясь по плечам, спине, ногам.

Я работал вениками размеренно, выбивая из неё усталость, страх за эти дни ожидания, ревность. Потом мы поменялись. Конечно, её ручки были слабоваты, чтобы пробить мою спину как следует, но старалась она на совесть.

Потом мы окатывали друг друга прохладной водой, смывая размокшую грязь, и только потом, в тёплом предбаннике, на широкой лавке, мы занялись любовью. Не спеша, без той дикой страсти, что бывает после долгой разлуки, а с какой-то глубокой нежностью.

* * *

Вернулись в дом мы только через пару часов. Но, прежде чем идти в спальню, я завернул в светличную.

По дыханию я понял, что Олена спит. И, не став её будить, вышел обратно. Перед выходом я поправил одеяло Нувы, которая расположилась на соседней лавке. Она проснулась и с не понимаем смотрела на меня, как бы спрашивая, что происходит. Я усмехнулся, уж больно выразительное у неё было лицо, и сказал.