Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Отлично, — кивнул я. — Рынды!

Старший телохранитель подскочил ко мне.

— Беги к Марии Борисовне и Митрополиту. Скажи, что воеводы готовы целовать крест. Пусть выносят икону и про наследника пусть не забудет.

Посыльный сорвался с места. А я снова повернулся к Ярославу. Что-то не давало мне покоя. Этот запах гари… Он был слишком сильным для человека, который просто сидел в темнице.

— Ярослав, — принюхиваясь спросил я. — Почему от тебя так несёт дымом? Ты словно в костре побывал.

Он поморщился и сплюнул черную слюну на брусчатку.

— Так поруб горел, Дима. Нам повезло, что стража успела двери открыть и вывести. Ещё бы немного, и всё угорели…

Меня словно ледяной водой окатили.

— СТОП! — выкрикнул я, хватая его за грудки. — Как поруб горит?

— Дмитрий, я же говорю, что нас вывели оттуда примерно полчаса назад. Когда ещё взрывы ухали. Стража нас увела подальше, в каменный мешок, пока за нами твои молодцы не пришли.

В голове щёлкнул страшный тумблер. Там были Ванька и Марьяна.

— Поруб потушили⁈ — заорал я, разворачиваясь к ближайшему рынде.

Тот испуганно кивнул:

— Так точно, боярин. Залили уже. Там сейчас только дым…

Я не дослушал. Мир вокруг сузился до одной точки. Я оттолкнул Ярослава и, ничего не объясняя, сорвался с места.

— Дима, ты куда⁈ — крикнул он мне вслед, но я уже не слышал.

Я бежал так, как не бегал, наверное, никогда в этой новой жизни.

— «Только не это. Господи, только не это!» — надеясь на лучшее, про себя молился я.

Я слышал за спиной топот. Двое рынд пытались не отставать, но куда им. Я срезал угол, перепрыгнул через какую-то телегу, брошенную посреди двора, и вылетел к приземистому каменному строению.

Дым валил из дверей густыми клубами, стелился по земле. Вокруг суетились стражники, кто-то кашлял, кто-то ругался.

И тут я увидел, как из дверей двое дюжих мужиков выволакивали что-то бесформенное.

Я подлетел к ним, едва не сбив с ног. И зрение меня не обмануло… это был Ванька Кожемякин.

Его лицо было покрыто копотью, а глаза открыты, но смотрели в никуда.

— Пусти! — рявкнул я стражнику, отшвыривая его руку. И тут же приложил пальцы на сонную артерию.

Тишина.

— Сука… — прошипел я. И в этот момент я поднял голову, увидел, как из дыма выносят второе тело.

Двое стражников тащили женщину за руки и ноги, как мешок с тряпьем. Её голова была безвольно запрокинута назад, длинные волосы волочились по земле, собирая грязь.

— «Марьяна…» — узнал я.

— СТОЙТЕ! — заорал я нечеловеческим голосом и, вскочив, в два прыжка оказался рядом. Рывком оттолкнул одного из носильщиков так, что тот отлетел в сторону.

— Положь! Аккуратно!

Я снова рухнул на колени.

Пульс. Где пульс? Я прижал пальцы к шее. Ничего. Или есть? Едва уловимое трепетание? Или это моё собственное сердце стучит в подушечках пальцев?

— Нет, — прорычал я сквозь зубы. — Не отпущу.

Я запрокинул ей голову, освобождая дыхательные пути. Зажал нос. Вдохнул полной грудью и, прижавшись к её синим губами, с силой выдохнул воздух.

Грудная клетка поднялась.

— Раз, два, три… — считал я про себя, перекладывая руки на центр грудины.

Надавил.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Давай! — рычал я, качая её сердце своими руками. — Давай, дыши! Не смей умирать, слышишь!

Я снова припал к её губам. Вдох. Ещё вдох.

Вокруг начала собираться толпа. Стражники, рынды, просто зеваки. Они смотрели на меня с суеверным ужасом. В пятнадцатом веке то, что я делал, выглядело как надругательство над трупом.