Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 96 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Острова Туманного Альбиона тоже лихорадило. Купцы рассказывали о какой-то бесконечной резне в Англии.

— Белая роза, Алая роза… — качал головой старый ганзейский торговец. — Режут друг дружку, спасу нет. Ланкастеры, Йорки… Сейчас там Эдуард на троне сидит. Но, говорят, ненадолго это. Кровь там льется рекой, торговля встала.

— «Война Алых и Белых роз», — всплыло в памяти название из школьного учебника.

Выходило, что мир вокруг нас бурлил и кипел.

Посидев вечерком над картой и своими записями, я принял тяжелое, но единственно верное решение.

Раз пороха нет и не предвидится в ближайшее время, нужно делать ставку на то, что работает без огня. Поэтому решил увеличить производство арбалетов.

Первым об этом узнал от меня Богдан, и он почесал затылок.

— Так ведь… долго они заряжаются. Пока ворот накрутишь, пока болт вложишь… Лук-то побыстрее будет.

— Лук быстрее, — усмехнувшись согласился я. Уже не раз я возвращался к этой теме. Сначала с Ратибором, потом с Семеном, а сейчас настала очередь Богдана. — Только лучника хорошего годы растить надо. А арбалет я любому мужику в руки дам и через неделю он мне врага с пятидесяти шагов снимет. У нас нет времени годами учиться. Нам нужно много стрелкового оружия. И мощного. Чтобы любой доспех пробивало.

Я понимал минусы. Скорострельность у арбалета никакая. Но в обороне, со стены это страшное оружие. А если мы в поле выйдем… что ж, будем учиться работать шеренгами: одни стреляют, другие заряжают. Как мушкетеры, только с болтами. Хех, ну это я конечно же разогнался… Понимая, что вопрос с порохом всё равно надо было решать. И решать его придётся своими силами.

С этой мыслью я направился к дьяку Майко.

Пора было посмотреть на пороховую мастерскую, которую заложили перед моим отъездом в Москву. И запах там стоял… специфический. Смесь прелой листвы, золы и, чего уж греха таить, откровенного дерьма.

Майко встретил меня у одной из длинных, крытых соломой ям-селитряниц.

— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич, — поклонился он, вытирая руки ветошью.

— И тебе не хворать, Юрий Михайлович. Ну, показывай свое хозяйство. Как наша «земляная соль» поживает?

Мы подошли к краю ямы. Внутри лежала слоями какая-то бурая масса: навоз, солома, известняк, кучи мусора, зола. Всё это прело, курилось легким парком.

— Вот, перегной заложили, золой пересыпали. Поливаем мочой регулярно, как велено. Воздух доступ имеет…

Я слушал его, кивал, а сам с тоской смотрел на эту кучу.

— И сколько ждать? — спросил я прямо.

Майко помялся. Вечером, когда мы возвращались, я просил его подумать, как ускорить получение селитры. Хотел услышать его предложения, и, судя по всему, он ничего не предпринял.

— Ну… чтобы земля созрела, чтобы «соль» выступила… года два надобно. Так говорит Фрол… а лучше три. Тогда навар хороший будет.

Два года. Три года. Это было слишком долго.

Я вспомнил химию. Сразу скажу, что я не был великим химиком, но основы помнил. Азот из органики окисляется бактериями. Нитрификация. Бактерии — это живые организмы. Им нужно что? Еда есть (навоз). Воздух есть (рыхлим). Влага есть (поливаем). А еще им нужно тепло.

В тепле бактерии жрут и размножаются быстро. В холоде они спят.

А у нас здесь не тропики. Лето короткое, три-четыре месяца тепла и всё. Потом дожди, слякоть, а следом зима на полгода, когда земля промерзает на сажень.