Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Вслед за ними появились мой тесть, князь Бледный, и боярин Пронский.

Мой тесть сразу же направился в мою сторону. Выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он шёл размашисто, словно всё ещё надеялся, что его статус заставит меня отступить.

Но всё же я спрыгнул с коня, чтобы говорить с тестем на равных, а не сверху, находясь на коне.

— Ты понимаешь, что ты творишь, Дмитрий? — прошипел он, подойдя почти вплотную. — Ты идешь против крови! Против устоев!

Я смотрел на него и не узнавал того мудрого политика, которого уважал.

— Я-то прекрасно понимаю, что я делаю, Андрей Фёдорович, — холодно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А вот ты понимаешь, что делаешь? — Он запнулся, набирая воздух для ответа, но я не дал ему сказать. — Я не для того тебе помогал, — процедил я, понизив голос, чтобы нас не слышали лишние уши, — не для того возвращал тебе Нижний Новгород и вытаскивал твой род из опалы, чтобы сегодня ты пил с врагом! С тем самым врагом, который виновен в гибели тысяч людей! В том числе и твоих дружинников!

— Они Рюриковичи! — возмутился Бледный. — Это священная кровь! Не нам их судить!

— Да мне плевать! — не сдержавшись рявкнул я. Однако тут же взял себя в руки и продолжил тише, но жестче: — Плевать мне, что они Рюриковичи. Оглянись вокруг, князь! Разве у Рюриковичей другая кровь? Она не красная? Она не течёт, когда её пускают? И вообще, с чего вдруг ты решил, что тем, кто пошёл от Рюрика, всё дозволено? Предательство, убийство, бунт — всё спишется из-за фамилии⁈

Бледный отшатнулся, словно я ударил его по лицу. Его глаза сузились.

— Вот как ты заговорил… — он сплюнул на землю, прямо мне под сапоги. — Безродный… Я всегда был за правду! За честь!

— За правду? — я шагнул к нему вплотную, нарушая его личное пространство. — Ты поклялся Марии Борисовне в верности. На кресте поклялся! В час нужды я вступился за тебя! Я сделал тебя советником при регенте, когда ты облажался и проморгал переход части войска к врагам. — Я посмотрел на него, и в голове появилась мысль, что, возможно, он сделал это специально. Но я выбросил её из головы, потому что это не укладывалось в моей голове.

— Ты сделал… советником⁈ — тем временем взвился Бледный, его лицо пошло багровыми пятнами. — Я князь! Я сам всего добился!

— Я СДЕЛАЛ! — прорычал я ему в лицо, не отступая ни на шаг. — И не смей этого отрицать! Без меня ты бы сейчас сидел в своей глуши, ожидая опалы! А теперь ты говоришь мне, что я должен поступиться своей честью? Ради чего? Ради твоих заигрываний с мятежниками?

Бледный замер. В его глазах мелькнуло что-то безумное. Он понял, что словами меня не пробить, что я не отступлю и не дам ему спасти Углицкого с Волоцким. И тогда он решился на отчаянный шаг.

— Ну, тогда у меня нет другого выбора! — выкрикнул он.

Он резко развернулся и бросился к ближайшей коновязи, и с неожиданной для его возраста прытью взлетел в седло.

Бледный рванул поводья, заставляя жеребца встать на дыбы, и развернул его к толпе пьяных дружинников, которые с интересом наблюдали за нашей перепалкой.

— Слушайте, воины Руси! — заорал он, пытаясь перекричать гул толпы. — Разве было такое, чтобы баба на троне сидела и…

Договорить он не успел.

Я не стал медлить ни секунды. Это была неприкрытая измена.