Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 104 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Но вернёмся к моей идее. Она была, по сути, проста, как в принципе всё гениальное… и стара, как мир. В общем, я хотел отливать не трубу, а сплошную болванку. Монолит. В сплошном массиве металла каверн будет меньше, они уйдут в «прибыль» — верхнюю часть отливки, которую мы потом просто отпилим.

А вот потом в дело вступит моя задумка.

Горизонтальная станина. Массивная, из дубового бруса, окованная железом, чтобы никакой вибрации.

Ось вращения, как и станина, тоже горизонтальная. Длинное сверло-зенкер, которое будет вращаться с бешеной силой, передаваемой через систему шестерен от водяного колеса.

Сам ствол пушки будет неподвижен. Мы закрепим его на специальных салазках и будем медленно, миллиметр за миллиметром, подавать навстречу вращающемуся жалу зенкера. Металл будет вгрызаться в металл, выбирая лишнее, оставляя идеально ровный, гладкий канал. Без перекосов, без раковин, без страха… хотя с последним я погорячился. Даже с моими ноу-хау для этого времени будет оставаться риск, что ствол разорвет к чертям при первом же выстреле. Но будем смотреть правде в глаза — такой исход будет уже менее вероятен.

И для этого времени это была революция. Никто здесь так не делал. Все лили по старинке. А мы будем сверлить.

Но для такой махины нужны были детали. Крепкие, надежные детали, которые выдержат чудовищные нагрузки.

Я вздохнул, свернул чертеж и направился к кузнице. Звук ударов молота о наковальню слышался уже издалека.

У горна стоял Егор, неудавшийся ухажер Олены. Парень старательно качал мехи, раздувая угли добела. Несмотря на то, что я послал ему подарок в качестве извинений за то, что был по отношению к нему не справедлив, было видно, что он не простил. Но угрозы я от него не чувствовал, тем более что работал тот довольно-таки неплохо.

Фактически он был единственным кормильцем семьи (отец погиб) и знал, что ему выпал шанс, и держался за него обеими руками. Хорошие кузнецы ещё долго будут на вес золота…

Показался Артём. Я не сразу его заметил, потому как он находился в дальнем углу, где доставал заготовку из бочки с маслом. Увидев, что он положил что-то в горн, я присмотрелся и понял, что они дорабатывают заготовку для моей будущей шестерни.

— Здрав будь, Дмитрий Григорьевич! — произнёс он, перекрывая гул огня, но работу не бросил.

Я скинул верхний кафтан, оставшись в рубахе, и закатал рукава. Негоже господину молотом махать? Плевать. Честно, мне нравилось это делать, даже ещё больше, чем лечить и уж тем более чем копаться в кишках.

— И тебе здоровья, Артём! — отозвался я, подхватывая тяжелый кузнечный молот. — Давай, пока горячо!

Мы работали слаженно, без лишних слов. Звон металла, шипение пара, когда деталь опускали в масло.

Спустя час, когда заготовка остывала в стороне, а Егор, утирая пот со лба, подкидывал угля, мы с Артёмом вышли на свежий воздух передохнуть.

Кузнец сел на колоду, вытирая лицо подолом фартука. Я присел рядом, довольный работой, но помнил, что надо было с ним поговорить. Артём был для меня… своим.

— Артём, — начал я, глядя на реку. — Тут такое дело… Разговор у меня с женой был сегодня утром, мягко говоря, непростой.

Кузнец повернул ко мне голову и внимательно посмотрел на меня.

— О чем речь, Дмитрий?

— Алёна удумала… — я подбирал слова. — В общем, предложила она взять Олену к нам в дом, в услужение. Дескать, чтобы она при деле была, с Анфисой помогала, а потом и с ребенком Нувы…