Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 101 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— И я! — перебил я Холмского. — Загонять людей на приставные лестницы, чтобы они кипятком умывались, я не собираюсь. Поэтому готовлюсь к тому… к той войне, в которой мы сначала превратим их укрепления в щебень, а уж после начнём штурм.

Он некоторое время внимательно смотрел на меня.

— Добро, — подвёл итог Холмский. — Сделаю так, как договорились. Купцы завтра же покинут Москву.

И тут же, без перехода, он задал вопрос.

— А какое место мне в войске адресуешь, воевода? Сзади волочиться, надеюсь, не прикажешь?

Я на секунду задумался, прикидывая расклады. Но, прежде чем я успел открыть рот, в разговор стремительно вмешался Алексей.

— Иван Васильевич всегда очень ценил мудрость князя (Холмского), — произнёс Шуйский, бросая на меня многозначительный взгляд. — Пожалуйста, Дмитрий, не задвигай его в хвост обоза, пыль глотать. Он и батюшку моего отлично знал, много раз в одном строю стояли. Да и вообще, опыт Данилы Дмитриевича нам ой, как пригодиться может.

Я посмотрел на Алексея, потом перевёл взгляд на Холмского.

— Добро, — произнёс я, растягивая губы в усмешке. — Мы обязательно вернёмся к этому вопросу, когда все полки на Девичьем поле в единый кулак соберутся. Обещаю, обозником ты точно не будешь. — У меня и мысли такой не было. — Может, я тебе даже главное знамя доверю лично нести. Чтоб все новгородцы со стен видели, что сам Холмский в первых рядах шагает! И чтобы враги от одного твоего вида в страхе дрожали.

Холмский кивнул, и мы пожали друг другу руки, тем самым скрепляя договор. На этом мы покинули его подворье, но ехать в Кремль мы ещё не собирались.

Пообедав в местном трактире наваристой похлёбкой да кислым квасом, мы с Алексеем Шуйским остались сидеть за столом. Потому как местные работники были нерасторопны, и не покормили овсом наших лошадей. Поднимать шум из-за этого не стали, растрачивать попусту нервы… ситуация того не стоила.

Расплатившись и покинув трактир, мы вскочили в седла. Наш путь лежал за городские стены, туда, где раскинулась княжеская пороховая мастерская.

Три часа мы виляли по извилистой дороге. И меня порадовало то, что мы встретили аж семь сторожек, где находились воины, охранявшие секретный… стратегический объект.

Наконец-то мы поднялись на пологий холм, и внизу, словно на ладони, я увидел очертания порохового производства.

Размах впечатлял. Площадь под селитровые ямы превышала мои курмышские угодья раза в четыре, а то и во все пять. Между длинными, приземистыми навесами и дымящимися кучами копошились сотни людей. Они таскали корзины, ворочали землю лопатами, суетились муравьиным роем. Вот только одного внимательного взгляда сверху мне хватило, чтобы скривиться.

Организация процесса напоминала последствия хорошего пьяного застолья. Селитру здесь откровенно вываривали по старинке. Никакой нормальной логистики. Ямы вырыты бестолково, вразнобой. Огромные навозные кучи перемежались с горами древесной золы без всякой видимой системы, превращая территорию в лабиринт из грязи и отходов. Было очевидно, что его только начали запускать после зимы, и все холода оно простаивало просто так.

— И как у них вообще, что-то взрывается при таком бардаке? — пробормотал я себе под нос, натягивая поводья Бурана. Честно было удивительно что порох, который я проверял на днях в погребах, оказался вполне сносного качества. Видимо, срабатывал закон больших чисел или слепая удача.