Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 74 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Она говорила искренне, но я чувствовал, что это очередная ловушка. И пусть она предлагала мне близость без обязательств. Но она понимала, что долго сопротивляться такой близости, находясь в паре шагов от неё, будет сложно.

Её сорочка снова предательски натянулась на груди, когда она наклонилась ко мне, чтобы заглянуть в глаза.

— Мария… — начал я, подбирая слова. — Ты же сама понимаешь, что это не просто «спим в одной комнате». Ты ведь хочешь большего.

Она посмотрела мне в глаза.

— Да, — честно ответила она. — Хочу. Но я не буду тебя заставлять. Я не буду тебя уговаривать. Не буду угрожать. И не буду соблазнять.

Она помолчала.

— Но я хочу, чтобы ты знал. Что если ты вдруг передумаешь… я буду рядом.

Я сглотнул.

— Мария…

— Не говори ничего, — перебила она. — Просто знай.

Она поднялась, набросила платок и подошла к стене, увешенной тяжёлыми коврами. Откинув край одного из них, она толкнула незаметную панель.

— Отдыхай. Скоро придут твои лекари.

Мария Борисовна скользнула в тайный проход и исчезла, оставив меня наедине со своими мыслями.

На седьмой день я проснулся ощущая, что иду на поправку. Первым делом я вытянул перед лицом руки и обрадовался, увидев, что тремор заметно уменьшился.

Затем я прижал большой палец к запястью, считая удары. И пульс тоже был в норме.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошёл Фёдор с чашей в руках. Увидев меня сидящим на постели, он просиял.

— Дмитрий Григорьевич! — радостно воскликнул он, подскакивая ближе. — Смотрю дела иду на лад!

Он уже вытягивал руки для осмотра, но я отмахнулся.

— Не мельтеши, Федя, — сказал я. — Сердце работает ровно, да и руки почти не трясутся. Лучше кушать давай, а то пахнет уж больно вкусно.

Фёдор замер, его губы растянулись в широкой улыбке. Перед тем как он протянул мне миску, в комнату вошёл Матвей и, когда тот поклонился, Федор продолжил.

— Ну ты же сам нас учил, Дмитрий Григорьевич, — мягко проговорил он. — Если бы я сейчас осмотр не провёл, ты бы мне потом первый же и попенял. Мол, «чему я тебя учил, остолопа, раз ты больного не приметил».

Я невольно усмехнулся. В чём-то он был прав…

— Ладно, твоя правда. И каков будет твой вердикт, лекарь? Какие твои следующие действия?

Фёдор на секунду задумался, его лицо приобрело серьёзное выражение. Он потёр подбородок, явно подражая моим собственным жестам.

— Ну… рекомендовал бы я тебе питьё обильное. Чтобы остатки дряни этой из крови вымыть. И отдых, конечно.

— А вставать мне уже можно?

Из-за плеча товарища выглянул Матвей, который задумался и подошёл ближе, вглядываясь в мои зрачки.

— А как ты себя чувствуешь, Дмитрий Григорьевич? Опиши честно. Голова кружится? В ушах шумит?

— В теле слабость, — признался я. — Но в голове ясно. И жрать хочется так, что беги за добавкой. Боюсь, мне этого будет мало.

Фёдор переглянулся с Матвеем и кивнул.

— Ну, если ещё немного… то можно, — осторожно начал Фёдор.

— А на прогулку? — спросил я. Мне не нужно было их разрешения, я уже сам всё для себя решил. Но хотелось, чтобы парни сами проявляли инициативу и учились брать ответственность. Хотяяя… учитывая, что их стараниями я не отправился на тот свет, этому они научились.

— Ну… — произнёс Федор, — маленько уже можно расхаживаться. — И тут же добавил. — Но только под моим присмотром, учитель.