Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 69 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я почти ничего не помнил. Сознание возвращалось урывками, но наконец-то мне стало легче. И я смог, хоть и с трудом, разлепить веки.

— «Комната… я ж вроде в шатре был», — подумал я и, слегка повернув голову увидел небольшое окно, деревянный потолок.

В этот момент перед глазами возникло обеспокоенное лицо Федора, а через несколько секунд рядом с ним появился Матвей.

— Очнулся… — с облегчением в голосе произнёс Фёдор. — Матвей, давай воду. Понемногу только.

К моим губам прикоснулся край деревянной кружки. Я сделал глоток. Жидкость отдавала солью и жженой березой.

— Вы… — прохрипел я. — Что вы делали?

— Всё, как ты учил, Дмитрий Григорьевич, — быстро ответил Матвей. — Как только мы прибежали на крики, то стражник передал нам твои слова об отравлении. Мы сразу затащили тебя в шатёр и влили в тебя два кувшина теплой воды с солью и древесным углем. Ты был в беспамятстве, и нам насилу пришлось вызвать рвоту. Так делали пока вода чистой не пошла.

Фёдор кивнул, продолжил.

— Потом давали уголь. Толкли его в порошок, смешивали с водой и вливали в рот по ложке. Ты почти не глотал, но мы старалисьЕго тебе давали каждые два часа, всю первую ночь.

— Ну, клистиры ставили, — добавил Матвей без тени смущения. — Ты уж прости за бесчестье, но ты сам говорил, что если яд ушел в нутро, надо вымывать снизу. Солевые растворы наводили, чтобы очистить кишечник.

Я прикрыл глаза, чувствуя искреннюю благодарность.

— Сколько я пролежал в таком состоянии? И главное, где я?

— Почитай пятый день пошёл, Дмитрий Григорьевич. На третий день Великая княгиня велела тебя в свой возок перенести, и с охраной и тремя телегами, на которые нас посадили, мы приехали в Кремль.

— Ясно, — сказал я. — Чем ещё лечили? Горячка была?

— Да, была, — ответил Матвей. — Жар то поднимался, то падал, да так сильно, что тебя трясло. Мы обкладывали тебя мокрыми тряпками, когда жар был, и грели, когда холод.

— А ещё мы давали тебе пить, — добавил Фёдор. — Очень много. Травяные отвары, ромашку, мяту, зверобой. Всё, что могло помочь вывести яд через мочу. И молоком, как только в Кремль приехали, начали поить. Ты сам говорил, что оно связывает некоторые яды.

— Боль была сильной, — тут же продолжил Матвей. — Ты метался во сне, стонал, и мы не знали, как её унять. Дали конопляный взвар, но боялись переборщить. Ты и так едва дышал.

— Правильно… боялись, — сказал я. — Там есть вещества, что при отравлении опасны.

Фёдор кивнул.

— Мы хотели помочь, учитель. Хотели облегчить твою муку. Было очень тяжело смотреть на тебя в таком состоянии.

— Спасли, и слава Богу, — сказал я. — Но на будущее имейте в виду, что конопляный взвар при смешении с ядом мог, наоборот, меня к Господу Богу отправить.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату буквально влетела Мария Борисовна. Она бросилась к кровати, оттолкнув Матвея в сторону.

— Дима… — выдохнула она, падая на край постели. Она погладила меня по лицу, словно проверяя не мерещится ли ей это. — Слава Богу.

Я попытался улыбнуться, но мышцы лица слушались плохо. За спиной Марии раздались шаги. Там оказались Григорий и Семён. Оба остановились в изножье кровати и улыбнулись. Также я заметил, как рядом с Великой княгиней оказался князь Бледный. Он проводил взглядом руку Марии Борисовны, сказал.