Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 40 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я обвёл взглядом всех по очереди. Задержался на Холмском. Потом на Пронском.

— И давайте смотреть правде в глаза… никто из нас не ждал ножа из подклета.

Холмский сложил руки на груди.

— Дом тот занял ты, Дмитрий Григорьевич. Тебе в нём распоряжаться, тебе и ответ держать перед Великой княгиней.

Фраза прозвучала спокойно и снова с каким-то неприятным подтекстом.

Я смотрел на него несколько секунд. Специально не торопился отвечать, чтобы со стороны казалось, что я ищу оправдание.

— Буду держать ответ, Данила Дмитриевич, — сказал я. — Можешь не переживать за это.

Холмский кивнул и слегка усмехнулся. Ещё раз осмотрев членов временной Думы, я спросил.

— А где Шуйский? Мне на днях сообщили, что он снова ушёл в запой, и я просил Ярослава разобраться с этим.

Мой зять отрицательно покачал головой, давая понять, что вывести из запоя этого алкоголика у него не получилось. Была мысль снова сделать то же самое, что и в прошлый, но я передумал. Тем более, что с ним заливает зелёного змия Тверской. И пока брат Марии Борисовны не лез ко мне, я был только рад.

* * *

Вечером я снова поднялся на второй этаж.

Фёдор перехватил меня у двери, кивнул, тут же сказал, что Великая княгиня бодрствует.

Я постучал и, услышав разрешение, вошёл. Служанка сидела в углу, склонившись над рукоделием. Она встала, поклонилась мне, и Мария Борисовна тут же велела ей выйти. Она едва заметно мотнула головой и юркнула за дверь.

Мария Борисовна лежала приподнятая на подушках.

Я придвинул скамью и опустился рядом. Осторожно проверил повязку, померил пульс.

— Как ты? — спросил я.

— Дышать больно, твой ученик отказался давать мне тот горький взвар, от которого боль становилась тупее.

— Всё правильно он сделал. Нельзя его помногу пить.

— Вот он мне то же самое отвечал. И знаешь, что? — Я посмотрел на Марию Борисовну, ожидая продолжения. — Отказался выполнять мой приказ. Сказал, что если ты распорядишься, то он даст, и велел терпеть.

— Не сердись на него, — улыбнулся я. — Федор молодец, он всё правильно сказал.

— Да понимаю я. Просто не привыкла, чтобы мои приказы не исполнялись.

— Ну-у, — протянул я, думая, что сказать, чтобы Федору не попасть пол опалу Великой княгини. — Считай, всё что он говорит, это мои слова, произнесенные им.

— О, как завернул, — слегка улыбнулась она.

Несколько секунд мы помолчали.

— Как прошёл день? — спросила она.

Я откинулся назад, задумавшись, что ей сказать.

— Ездил в детинец. Сказал, то, о чём мы с тобой договаривались. Потом говорили о переписи, о делах дьяков, кому какой квартал отдать под постой. — Я сделал паузу. — Потом ездил на стройку, проверял работу.

— И как стена?

— Строится. Мой сотник гоняет людей справно. К концу недели закончат. — Я усмехнулся. — Знаешь, я вообще-то думал, что ещё дней десять и домой поеду. И всё это шло бы куда легче, не будь ты ранена. Беготни было бы меньше.

Она слабо улыбнулась и ворчащим, я б даже сказал обиженным тоном сказала.

— Ну, уж извини, Дмитрий Григорьевич, в следующий раз я несколько раз подумаю, прежде чем кидаться на арбалетные болты.

— Да я не в укор, ты же знаешь.

— Я знаю, — ответила она. — И вообще, ты помнишь, что вчера ночью ты меня отверг? — она посмотрела на меня. — Скажи, тебе вообще твоя голова не дорога?