Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 29 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Я тоже рад слышать добрые слова от Его высокопреосвященства, — ответил я.

— «Сработаемся», — подумал я, и в этот момент Мария Борисовна наконец отступила на шаг и трижды перекрестилась. Потом обернулась, и взгляд её, ещё немного мягкий после молитвы, остановился на мне.

Тогда я шагнул вперёд.

— Ну, воевода, куда мы дальше отправимся?

* * *

На центральной площади выстроились несколько полков вдоль улиц. И местный народ облепил всё, что можно было облепить. Заборы, телеги, крыши ближних построек.

Заиграли трубы, где-то вдалеке протяжно запели церковные хоры. Из дальнего конца улицы выехала конница… красиво вышло, если честно. Когда несколько сотен всадников идут шагом, плотной колонной, с поднятыми знамёнами, и за ними плещет на ветру хоругвь с Архангелом Михаилом, это само по себе смотрится. А за ними вели пленных.

Новгородских ратников, понурых, в грязных рубахах. Ливонских рыцарей, отдельной группой… некоторые из них ещё пытались держать осанку, что в их положении выглядело почти трогательно.

Мария Борисовна стояла рядом.

— А ничего, что это видят простые новгородцы? — негромко спросила она.

Я наклонился к ней.

— Так будет даже лучше. Пусть хорошо запомнят свой проигрыш. Человек с крепкой памятью реже повторяет ошибки.

Она ничего не ответила, только снова посмотрела на колонну.

Пленные прошли. Среди новгородцев в толпе не было ни ликования, ни рыданий. Просто тяжёлое молчание людей, которые смотрят и понимают.

А в самом конце провезли «Рыси».

Двадцать лафетов, и на каждом чугунный ствол с тёмными разводами от пороха.

Мария Борисовна смотрела на орудия дольше, чем на всё остальное.

— Что дальше? — снова спросила она.

— Думаю, пора в детинец. Там вас ждут бояре. И после можно будет отдохнуть.

— Ну, слава Богу, — проворчала она.

Детинец Новгорода — это не Кремль. Стены белёного камня, башни с узкими бойницами и черепичными шатрами, арки ворот. Внутри двор, вымощенный неровным булыжником, несколько теремов у восточной стены, колодец с кованой крышкой. Над всем этим — Владычная (Грановитая) палата с её сводчатыми окнами.

Когда мы въехали, бояре уже были там.

Казимиров, Коробов, Есипов и Овинов. Плюс с полдесятка других, помельче, которых согнали для числа. Все стояли вдоль стены в дорогих кафтанах.

Мария Борисовна прошлась вдоль них неторопливым взглядом.

— Я так понимаю, эти бояре не направляли на меня оружие? — произнесла она, обернувшись ко мне. — Не поддержали Борецких? Ничего не знали о том, что те устроили смерть моему мужу?

В её голосе звенел откровенный сарказм, и было забавно наблюдать, как новгородцы вжали головы в плечи.

Я намеренно выдержал паузу.

— Всё так княгиня-матушка, — поклонился я. — Более того, есть те, кто помогал нам в управлении захваченным городом. И хотел бы выделить особо бояр Казимирова, Коробова, Есипова и Овинова. Без них это заняло бы вдвое больше времени.

— Даже так, — произнесла она, и в её голосе осталась лёгкая насмешка. — Ну, что ж. Посмотрим, кто они такие, но позже.

Четверо упомянутых стояли неподвижно, но я заметил, как у Коробова едва заметно опустились плечи. Выдохнул.

Потом мы осматривали приготовленные для неё покои. И по её лицу я понял, что ей здесь не нравится.

Тем временем Мария остановилась посреди спальни.