Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 19 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А где Семен? — спросил Григорий.

— Я отправил его в погоню за Лапшиным. Если кратко, то он был посредником между Марфой и Глебом Ряполовским.

— Ясно, — сказал Холмский. — Честно признаться, я бы с удовольствием с этим человеком поговорил.

Я кивнул, а сам же подумал:

— «Хрен тебе».

Семену дан чёткий приказ. Убить Лапшина.

И вслух сказал.

— Когда Семен вернётся, я сообщу, — Холмский кивнул, после чего я продолжил. — Но вернёмся к делам насущным. Нам предстоит большая работа и мне понадобится ваша помощь. Завтра начнём собирать всё награбленное на центральной площади, и проследите чтобы татар пригласили туда. Не хватало чтоб они посчитали себя обманутыми.

— А почему на центральной площади? — спросил Пронский.

— Нужно действовать так, чтобы к утру Новгород осознал, что старая жизнь кончилась. Навсегда. А наглядный пример того, как у них отнимают честно нажитое имущество, они будут помнить ещё долго.

— Так обозлятся же, — сказал Шуйский.

— Обозлятся, — согласился я. — Но после трёх дней грабежа, они станут гораздо покладистее. — Я поднял взгляд на соратников. — Просто помните, что так надо. Сейчас мы должны сделать всё, чтобы в будущем не допустить того, чтоб наши войска снова встали под стены Новгорода.

— Думаю, мы все это понимаем, — сказал тесть и тут же спросил. — Кому что поручишь?

— Данила Дмитриевич, как только рассветет, бери своих людей и на склады. Андрей Фёдорович, на тебе боярские кварталы. Пронский, займись архивами Веча. Григорий, — я посмотрел на отца, — ты прикрой меня здесь. Нужно подготовить депешу в Москву.

Они кивнули и один за другим покинули горницу. И перед тем, как Григорий вышел, я попросил его позвать Федора. Бинты снова пропитались кровью, поэтому надо было поменять повязку и внимательно осмотреть рану. Чувствую, что избежать загноения не удалось, а значит придётся вскрывать рану и снова промывать.

Федора долго не было, и я уже успел составить письмо для Марии Борисовны. Одно, чтобы отправить голубем, короткое. А второе, более подробное, гонцом. И хоть я не знал сколько воинов сложили головы при взятии Новгорода, саму суть отразить я смог. Рассказал, что от Борецких больше никого не осталось, и завуалировано написал, что продолжаю работу по укреплению престола мстя всем, кто стоял за гибелью её любимого мужа.

В этот момент я услышал чьи-то шаги на втором этаже и, как мне показалось, кто-то вскрикнул, после чего что-то упало.

Я тут же накинул на себя кольчугу и вышел из горницы, нос к носу столкнувшись с Федором и Григорием.

— Что случилось? — спросил Григорий.

И только успел прозвучать вопрос, как я услышал щелчок… Резко повернувшись к лестнице, я глазам своим не поверил. Там стоял с заряженным арбалетом Антон Борецкий.

— ТЫ УБИЛ МОЮ МАТЬ! — закричал он и выстрелил.

— Аааа! — закричал я… болт угодил мне точно в грудь…

И я проснулся.

Лицо Антона Борецкого, перекошенное ненавистью, застыло перед глазами, и около минуты я оглядывался по сторонам… Слишком правдоподобным был сон.

Но стоило прийти Федору и заняться моей ногой, как сон и всё остальное отошла на второй план.

Он осторожно, стараясь не дергать, начал разрезать пропитанные сукровицей бинты. Когда последний слой отошел от кожи, я не выдержал и приподнялся на локтях, глядя на свою ногу.