Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 106 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Анфисе чуть больше двух лет, — сказал я.

— Именно. И она уже прекрасно понимает, что делает. Просто ей всё равно.

Я усмехнулся.

— Маленькая боярыня.

— Маленький тиран, — возразила Алёна. — Дима, скажи, ты рад, что она здесь?

— Я поговорю с ней завтра, — пообещал я. — да и ты можешь всегда её в угол отправить, чтобы запомнила, как себя вести.

— Не могу, — сказала Алёна.

— Это ещё почему?

— Потому что она твоя дочь. И я не хочу, чтобы ты подумал, что я издеваюсь над твоим ребёнком.

— Хм… — задумался я. — Ну если за дело, то почему я должен возражать? Нува ведь твоя подруга, хоть и служит нам. Она мать твоего племянника… не давай её в обиду Анфисе. Тем более, что дочь это делает не со зла, а просто изучает границы дозволенного.

— Я подумаю, — сказала Алена. Я же продолжил разминать мышцы, и в какой-то момент она спросила. — Расскажи мне про печь. Что там сегодня было?

— Воздуховод поставили. Проверили тягу. Тигель сохнет… — начал я рассказывать и заметил, как глаза Алёны начинают слипаться. Поэтому мы прошли в спальню, где я продолжил её мять, и она уснула. И немного подумав, я тоже закрыл глаза.

Следующий месяц я провёл за строительством тигельной. Там нужно было всё рассчитать так, чтобы от жара камни не потекли и стенки не пошли трещинами при первом же серьёзном прогреве.

К слову, стены я задумал двойными. Внешняя из обычного обожжённого кирпича, внутренняя из того, что мы сами налепили из огнеупорной глины с графитом. Между ними, воздушная прослойка в два вершка, которая должна была удерживать жар внутри.

Идею эту я объяснял Доброславу минут двадцать. Когда закончил объяснять, он почесал затылок и посмотрел на меня.

— А если просто толстую стенку сделать?

— Треснет.

— Почему?

— Потому что снаружи холодно, а внутри будет жар. Кирпич от такой разницы рвёт. Понимаешь?

Доброслав помолчал

— Вроде понял, — сказал он. — Делаем как ты говоришь.

Тем не менее, я лично выкладывал внутреннюю стенку, потому что там каждый ряд нужно было выводить точно по бечёвке, без перекосов. Мужики подавали кирпич, замешивали раствор, таскали воду.

Раствор я делал на основе шамотной глины с кварцевым песком. Первый замес получился слишком жидким… растекался под кирпичом. Второй, слишком густым, кирпич не садился. И только к третьему, нашёл нужную консистенцию.

После укладки каждого ряда я давал раствору схватиться. Один раз Доброслав попробовал ускорить процесс, и подложил под кирпичи угли, чтобы раствор сох быстрее. Я заметил это не сразу.

— Доброслав. — позвал я.

— А?

— Что это?

— Ну… так сохнуть будет быстрее.

— Убери.

— Но…

— Убери, я сказал. Если раствор схватится неравномерно, стенка пойдёт волной. Потом при прогреве трещины образуются. Потом у тебя тигель с жидким металлом попадает на пол. И всё работа насмарку. Хочешь такого?

Доброслав посмотрел на угли, потом на меня. И позвав мужиков, приказал убрать. Я же про себя ухмыльнулся, тому, как Доброслав перерос от того, кому отдают приказы, в того, кто их даёт. Хотя как вспомню, каким он лентяем был, когда я его из Нижнего Новгорода купил, даже не верится.

Внутренние поверхности я обмазывал отдельно, уже после того, как кладка просохла. Но результат того стоил, поверхность получилась такой как я хотел.

— Зачем три раза мазать? — спросил Доброслав на второй день. Он прекрасно знал, что сейчас печь делаю я. НО ПОТОМ! БУГАГЕШЕЧКИ! Это будет делать он!