Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 93 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Такой уж он был, — пробормотал Меньшой и замолчал.

Юрий разговорился о другом. Не нравилось ему, что его брат ещё при жизни начал отбирать то, что им отец завещал. Что тяжело держать удел, когда Москва год от года всё забирает под себя. Говорил при этом без злобы, скорее уже смирившись и понимая почему Углицкий и Волоцкий пошли против Марии Борисовны. Ведь те прекрасно понимали, что она продолжит курс на объединение земель русский вокруг Москвы.

И кажется, он тоже понимал, что пока существует Боярская дума о полной централизации власти говорить нельзя. Разумеется, он сказал это другими словами, но смысл я понял именно так.

Я слушал и думал, что вот этот человек, может, и не враг вовсе. И возможно они пошли в поход, чтобы в будущем Иван не забыл про родню и не забрал земли, с которых они кормились.

Хотя услышал и другую причину, когда захмелевший Меньшой пожаловался на неурожай. И хоть Мария Борисовна дала денег, но сильно проблему это не решило. Поэтому и пошёл в поход, так как казна его была пуста, — он рассчитывал на долю с добычи.

— Будет добыча, — сказал я ему. — Казань город богатый.

— Бывал там? — тут же спросил Дмитров.

— Да, приходилось, — ответил я.

— Расскажешь?

Немного подумав, я поведал о том, как Лёву увели в полон. Про поляка Яна вспомнил, про себя подумав, что хотелось бы узнать, как у него жизнь сложилась. Ведь во многом благодаря ему я, Лёва, Семен и Ратмир остались живы.

— Вот уж никогда бы не подумал, что ты настолько рисковый человек, — сказал Дмитров.

— Ага, не рисковый, — усмехнулся уже заметно захмелевший Меньшой. — Сына Ахмата, Сайида, на поединке убил. А он славился как лучший клинок Великого хана.

— А-а, точно, — согласился Дмитров.

— А вы откуда знаете? — спросил я.

— Мы хоть дружины сами не повели, но воины-то там наши были. От них всё и прознали.

— Ясно, — сказал я. И вскоре мы снова обсуждали богатство Казани.

Расходились мы уже почти приятелями. Конечно, я утрирую, и не обольщался на их счёт. Но хотя бы напряжение спало, и за костром с Иваном мы сидели все вместе более дружно.

Нижний открылся нам на шестнадцатый день. Горой над слиянием Оки и Волги… Я всегда любил этот вид, для меня он был одним из уголков… как бы правильнее это сказать… родного что ли?

У стен нас встречали. Тесть, Андрей Фёдорович, выехал во главе своей дружины, при полном параде. Рядом Ярослав, мой шурин, заметно раздавшийся в плечах за последние годы, и, судя по всему, в пузе.

Что тут скажешь, семейная жизнь она такая.

Иван ехал первым, как и положено Великому князю. Народ кланялся, кричал, дети бежали следом. Бледный спешился и поклонился мальчику в пояс, и Иван тоже слегка склонил голову и поблагодарил за тёплый приём.

Вечером была баня. Святое дело после более чем двух недель дороги.

Компания подобралась пёстрая. Я, Шуйский, Пронский, Холмский, тесть, Ярослав… и конечно же Дмитров с Меньшим. Иван париться не пошёл, быстро помылся и побежал в дом. Там Ольга, мама Алёны стол со сладостями обещала накрыть. Вот он туда и спешил.

От тестя я узнал, что Григория ждут со дня на день. В Курмыше за день до отъезда случился пожар. Сгрело три дома, были погибшие, и Григорий остался разбираться в произошедшем, а о том, что немного задержится, отправил гонца.