Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 69 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дмитрий, ты уверен?

— Да, Глав, полностью, — ответил я. — И ещё, если всплывёт, что при нём есть свои писари, что мысли его на бумаге отражают… в общем, это мне знать важнее всего. Понял?

— Понял, боярин.

Я взял чашу, хотя взвар совсем остыл.

Но это были не все новости о том, что творилось в Европе.

Мои Рыси сделали своё дело, и вышло то, чего я хотел. Теперь османы и венецианцы били картечью в чужие тела моими руками.

Серьёзное сражение произошло на море. Где-то у греческих берегов сошлись два флота. Венецианцы поставили несколько рысей на свои галеры, и тут сказалась разница. Они дольше били на дистанции, дольше держали османов на расстоянии, не подпуская к абордажу. В общем, Венеция взяла верх. Вот только вроде как османы хоть и понесли серьёзные потери, увели часть флота.

Сулейман-бек прибыл к нам через месяц после того сражения, и попросил продать ему как можно больше орудий. Учитывая, сколько он предложил денег, и согласовав этот вопрос с Марией Борисовной, продал их.

К слову, совсем скоро прибыли и венецианцы. Потому как на суше не повезло уже им.

Шкодра пала ещё в 1468 году. Потом дошли вести про другие крепости. Османы не стояли долго в осаде: рыли подкопы, били из пушек по стенам. Гарнизоны таяли. Венеция слала помощь морем, но не поспевала за продвижением османов.

Один за другим прибрежные города опускали флаги. Где сдавались на условиях, где брали штурмом. Но суть оставалась одна, войну Венеция проигрывала.

Глав с Богданом ушли уже за полночь. Потом было утро, обед, и пара часов, которые я честно отдал детям и немного поиграл с ними.

А потом ушёл в свой кабинет, где меня ждали книги, счёты и стопка грамот, до которых руки не доходили вторую неделю.

Я сел, придвинул свечу и начал считать.

Война с Казанью была делом решённым. Это я понимал ещё когда переезжал из Курмыша в Москву.

Тем более, что Казань осталась одна. Вопрос с Ордой и Крымом взял на себя Сулейман-бек.

Османы держали Большую Орду, Менгли-Гирея за горло, и пока я продавал им «рыси», эти две силы смотрели в любую сторону, кроме нашей. Оставалась Астрахань. Я понимал, что те могут двинуть войска. Но у Касим-хана своих забот хватало по уши, и я сильно сомневался, что он полезет в драку ради казанцев.

Поэтому очень надеялся, что бить будем одного.

Я обмакнул перо и начал набрасывать грамоту про сбор войска под Нижним Новгородом к середине мая. Потом отдам на ознакомление и подпись Марии Борисовне, а оттуда грамота отправится к Ощере в Дьячий приказ. Там её размножат и отправят во все воеводства Московского княжества.

Пушки… тут я мог себя похвалить, чего уж греха таить. Если смотреть правде в глаза, то мои пушки лились из дерьма… болотное железо, которое пока никто хорошо выделывать не умеет.

Да-а, процесс сложный, но продавались-то орудия за серебро и золото! Казна, когда я стал главой Боярской думы, насчитывала семь тысяч серебром и то только благодаря тому, что мы буквально обнесли Великий Новгород.

Но потом началась стройка, не только моя, но и в Москве… и пять тысяч ушло, словно корова языком слизнула.

Однако сейчас там было семнадцать тысяч серебром. Золото там тоже имелось, но я переводил его при подсчёте в серебро, потому что так было легче.

И себя я тоже не обделял, но и чужого в карман не клал.