Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 63 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Такие жестокие меры остепенили многие умы, которые хотели лёгких денег. Но, к сожалению, не все.

Зато у Глава была возможность набить руку. И помимо открытия агентурной сети в Москве и Курмыше, у меня теперь были сведения, что происходит в Углицке, Волоцке, Владимире, Нижнем Новгороде, Великом Новгороде и, разумеется, в Дмитрове… у одного из двух оставшихся братьев Ивана Васильевича (прим. от авторов: Юрий Васильевич Дмитров (1441–1472), Андрей Васильевич Меньшой (1452–1481)).

Но, судя по всему, Юрий Васильевич не горел местью. И если исходить из сведений предоставленных Главом, тот последнее время сильно похудел, что явно свидетельствовало о какой-то болезни. Что же до Меньшого, то он приезжал в Москву, о чём-то разговаривал с Марией Борисовной и, судя по всему, разошлись они вполне довольные друг другом. Только через пару месяцев княгиня в разговоре обронила, что Меньшой просил денег на закупку зерна, так как у него случился неурожай.

Но как я уже сказал, это дело прошло меня стороной.

Тем не менее моя работа не ограничилась только островом. Было много чего другого.

Мария Борисовна на одном из пиров как-то обмолвилась, что в её покоях зимой стынут ноги… Ну-у, я думаю вы уже поняли, что было дальше. По пьяни я ляпнул, что знаю как эту проблему решить. А Мария Борисовна возьми и при следующей встрече напомни.

И вот тут меня понесло. Я задумал провести в Кремле и на своём новом подворье центральное отопление. До сих пор не уверен, был я тогда умным или просто самонадеянным дураком.

Задача оказалась сложнее, чем я думал. Воду надо было гнать по трубам от печи-котла под полом и вдоль стен, а потом возвращать обратно остывшую. Самотёком, без насосов, значит, всё на разнице плотности горячей и холодной воды, на правильном уклоне и на высоте бака. Котёл я поставил в подклете, чугунный, отлитый у себя же на острове, обмурованный кирпичом. Трубы — это огромная головная боль. Хорошего железа на длинные трубы не напасёшься, а паять стыки так, чтоб не текло, мои кузнецы поначалу не умели. Пришлось всё самому показывать. Первый пробный контур потёк в семи местах сразу, и подклет залило кипятком.

Пришлось, мягко говоря, повозиться. Стыки сажали на медную заливку с пеньковой подмоткой, вываренной в смоле. Уклон вымеряли по уровню, простой деревянный, с отвесом, я его сам начертил и заставил плотников переделывать дважды.

Отличия в измерительной системе… но мне было не до того, чтобы браться за изобретение… и введение метрической системы.

Расширительный бак вынесли на чердак, чтоб воде было куда деваться, когда нагреется и распухнет.

Но в итоге победа была за мной. И когда первой зимой в покоях у Марии Борисовны стало тепло без единой печи в комнате, она была готова расцеловать меня. И думаю, вы понимаете, что это не шутка. Тем не менее, она прекрасно знала, что я не приму от неё такой благодарности. И соблюдала договорённость, данную у Суры.

Но то, что она отступилась от своих планов, я был не уверен. В Кремле я был очень часто… более того, Глав умудрился и здесь заиметь своих людей. В общем, я точно знал, что никто постель Марии Борисовны не греет.

У себя на подворье я проделал то же самое, и Алёна с дочками ходили зимой босиком по полу, чему я радовался едва ли не больше, чем пушкам.