Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 27 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— «Сука, где Богдан, когда он мне так нужен!»

В этот момент полог откинулся, и Ива вошла вместе со вторым гонцом.

Если я правильно понимал цепочку услышанного, его рассказ должен быть построен со слов Богдана.

— Где письмо? — спросил я у него первым делом.

— Осталось у княжича, — ответил гонец.

Я скривился. Княжич сейчас «отдыхал» в моём шатре под охраной четверых курмышских. Ладно. Письмо тестя никуда не денется, прочту чуть позже.

— Рассказывай, что тебе известно. И начни с того, кто напал по дороге в Нижний Новгород на Богдана.

— Так вот он и напал! — гонец вскинул руку и ткнул пальцем в первого.

Тот поперхнулся вином, вытаращился на нас и рухнул на колени.

— Христом Богом клянусь, не делал я этого! Брешет он! Данила Дмитриевич, ты ж меня с малых лет знаешь, я тебе верой и правдой служу, я…

— Помолчи, — сказал Холмский и повернулся ко мне. — Я Матвею доверяю. Они с моим сыном Василием с детства дружны, и ни разу подлости за Матвеем не водилось.

Я повернулся ко второму и положил руку на кинжал. Не для угрозы даже… просто рука сама легла.

— Как это понимать?

Второй гонец смотрел на меня со страхом.

— Воевода, не виноват я! Всё, что говорю, это слова князя Бледного и сотника твоего, Богдана. Я лишь передаю.

— Богдан так и сказал, что напал он? — я кивнул на Матвея. — Может, описал его? Рост, лицо, конь?

— Не могу знать. Мне сказали только, на него напали люди, что преследовали от самой Москвы. А раз он из Москвы… — замялся он и тихо добавил: — Вот я подумал.

— Ладно, — сказал я, — с этим разберёмся позже. Что ещё рассказал Богдан…

Договорить я не успел.

Снаружи послышались далёкие крики. Я в два шага оказался у выхода и выглянул наружу. Со стороны рва метались огни, и молния высветила на миг тёмную массу, катившуюся к нашим укреплениям.

— Казанцы пошли на вылазку! — сказал вставший рядом Григорий.

Я повернулся к нему.

— Оба гонца на тебе. — И выбегая из шатра выкрикнул: — Сбереги обоих любой ценой!

— А ты куда? — в спину крикнул он.

— Туда, — я указал на прорвавшийся к рвам отряд татар.

Но прежде я домчался до своего шатра. Внутри находились четверо курмышских и Ярослав на лежанке, уже застонавший, но ещё не пришедший в себя.

— Помогай! — рявкнул я ближнему, сдёргивая кафтан.

Поддоспешник, кольчуга сверху… два воина натянули её на меня рывком, затем пояс с саблей. Шлем. Щит я подхватил у выхода, продел руку в ремни на ходу.

Снаружи лагерь уже кипел. Ревел рог, где-то били в било, десятники орали, сгоняя людей в строй, полуодетые воины выскакивали из шатров с копьями наперевес. Дождь пошёл всерьёз, он лупил по шлему и стекал за ворот.

Как татары умудрились подойти незамеченными, ума не приложу. Либо выскользнули из ворот в темноте, что маловероятно, либо ещё днём спрятали отряд в лесу и ждали ночи.

— Воевода! — кто-то из дружинников сунул мне в руки поводья Барса.

Конь плясал, прижимая уши. Я взлетел в седло, и почти сразу рядом вырос на коне Семён. Лук за спиной, сабля наголо, борода мокрая, глаза злые и весёлые разом.

Как в старые добрые времена, мелькнула у меня мысль. Вот только ни черта они не были добрыми, времена эти.

Я загнал эту мысль поглубже и дал Барсу шпоры.

Мы вылетели к южному участку рва, где кипело сильнее всего. Татар было много… и сотни две, может, две с половиной уже перехлестнули через недокопанный участок и резались с воинами, на некоторых из которых не было даже кольчуги. Враг застал их врасплох, но они не дрогнули и своими жизнями дали столь ценное для нас время. Часть из них с факелами, обмотанными просмолённой ветошью, отбивались от изогнутых сабель и копий…