Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 20 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Дядя, — осторожно начал Марко, — я уже докладывал, что Кирилл здесь ни при чём. Всему виной Строганов и…

— Хватит! — повысил голос Павел.

Марко замолчал.

— Этот Кирилл — глава своей церкви, — произнёс понтифик. — Пусть паства его меньше нашей, но он голос Бога на земле. И если он не может расположить к себе бабу, которая сидит на московском престоле… — Павел II развёл руками, — как он может руководить церковью? Домом Божьим?

— Я понял, — сказал Марко. — Как подготовлю письмо, покажу тебе.

— Вот и славно. — Павел потянулся к бокалу, обнаружил, что тот пуст, и с недовольным видом поставил обратно. — Иди, Марко.

Племянник поднялся, поклонился и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился.

— Дядя.

— Что ещё?

— Этот Строганов. — Марко помолчал секунду. — Мне кажется, он проблема, которая сама по себе не рассосётся.

Павел II посмотрел на него долгим взглядом.

— Насколько я помню, он собирается идти войной на Казанское ханство?

— Да, — ответил Марко. — И согласно моим сведениям, он возьмёт его.

— Что ж, — произнёс Павел II, — тогда надо будет подумать, как нам стравить османов и московитов, и наконец-то разыграть партию с третьим Римом и наследниками Византии.

* * *

Великое княжество Московское,

Москва. Кремль,

Мария Борисовна.

Гонца она ждала уже несколько дней.

Потому что просто чувствовала… сердце подсказывало, что там далеко-далеко уже всё свершилось. Когда войско ушло за Суру и от Дмитрия перестали приходить вести, внутри поселилось напряжение, которое никак не отпускало. Она принимала бояр, правила грамоты, слушала доклады дьяков, и всё это время ждала вестей.

В один из дней она сидела в детской комнате и думала о том, как изменилась её жизнь. Раньше она буквально жила в четырех стенах. Иван… Царствия ему Небесного, не подпускал её к делам.

Хоть она уставала и много нервничала, но именно после смерти мужа, она почувствовала себя живой. И Мария очень часто ловила себя на мысли, что таких женщин, как она, на Руси очень много. Что тот уклад, который начался с усилением Церкви, неправильный. Стоит задаться вопросом, почему мужчинам можно брать от жизни всё, а женщинам — то, что позволит её муж или отец.

Эти мысли были забыты сразу, как только ей доложили, что прибыл гонец от воеводы Строганова. В ту же секунду она поднялась со скамьи, оставила детей с няньками и пошла вниз.

По длинным переходам кремлёвского терема за ней двинулись рынды. Девушки, слуги, дьяки… при её появлении жались к стенам и кланялись.

На первом этаже, у дверей ведущих во двор, она увидела боярина Ощеру.

Иван Васильевич стоял посреди сеней и расспрашивал гонца с красным от ветра лицом и седельной сумкой, переброшенной через плечо. Гонец отвечал торопливо, не успевая за вопросами. Ощера слушал, кивал, что-то уточнял.

Стоило им заметить приближение Марии Борисовны, как оба замолчали и поклонились. Рынды же остановились на пару локтей позади от Марии Борисовны, ударив древками алебард об пол.

Гонец, всё ещё согнувшись в поклоне, вытащил из сумки два конверта и протянул их ей.

Мария Борисовна быстро посмотрела на печати. Одна была строгановская. Вторая… сыновняя, с маленьким великокняжеским знаком, который Ваня начал использовать по её позволению только прошлой осенью.