Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— За два дуката, — повторил Гюнтер. — Меня. За два дуката.

Он даже не разозлился.

Поварёнок тем временем сидел под замком и ещё не знал, что нынче же вечером переживёт собственного заимодавца. Но ненадолго.

И только под самый конец, когда Юсуф уже хрипел и молил отпустить его в Кафу, к жёнам, всплыло главное. Гюнтер спросил, с чего вдруг послу падишаха понадобилась его смерть. Купец завертелся, забожился, что ему не докладывали, что он человек маленький… а потом выложил то, что знал сам. Сулейман-бек покупает в Московии пушки. Пушки, порох, ядра и картечь. Возит это добро не первый год, обозами, и платит московитам золотом падишаха. А поручение Юсуф получил, когда бек как раз возвращался из Москвы.

Вот теперь всё встало на места.

Московия.

Гюнтер поднялся с табурета и сделал палачу короткий жест, который увидел купец.

— Господин! — закричал Юсуф ему в спину. — Господин, ты обещал! ТЫ ОБЕЩАЛ!..

Дверь закрылась. Какое-то время из-за неё неслись проклятия. Купец костерил барона, его род и его веру, и делал это, надо признать, с большим знанием предмета. Потом проклятия оборвались. По подвалу пошли предсмертные крики… потом стихли и они.

— Строганов, — сказал Гюнтер, когда они поднимались по лестнице. — Это он, Влад. Поверь мне, это наверняка Строганов заказал меня.

— Заказал? — переспросил Цепеш. Слово-то было купеческое…

— Нанял убийц, — поправился барон. — Сам он до меня не дотянется, руки коротки. Вот и действует чужими. — Он остановился на ступени и обернулся. — И это лишний раз доказывает то, о чём я тебе говорил, Влад. Нет у московитов чести и не было никогда. Травить да бить в спину, вот их ремесло. А выйти в поле и вызвать на бой, это не про них.

Цепеш кивнул. А про себя подумал, что барон тут не вполне прав. Травили в Европе исправно и со вкусом. В Италии яд давно стал ремеслом не хуже кузнечного, и добрая половина знатных покойников Милана умерла вовсе не от лихорадки. Да и при дворах поближе умели приправить кубок. Но спорить с человеком, который обещал тебе венгерскую корону, занятие глупое. Поэтому Влад промолчал.

Во дворе стоял ясный морозный день. На стене перекликалась стража, у конюшен звенело железо.

— И что ты намерен делать? — спросил Цепеш.

— Мстить, — ответил Гюнтер.

И как раз в этот момент в воротах замка показался всадник. Конрад фон Эглофштайн собственной персоной. Рыцарь, что снарядил погоню за купцом и за два дня отыскал отравителя на кухне. Идеальный исполнитель.

Гюнтер смотрел, как Конрад спешивается и бросает повод конюху, и улыбался.

— Мы отправим Конрада на восток, — сказал он, –и он избавит меня от Строганова раз и навсегда.

— Путь неблизкий, — заметил Цепеш. — И людей у Строганова, говорят, немало.

— У Конрада будет золото, люди и время. — Барон запахнул плащ. — Московиты любят бить исподтишка? Что ж. Покажем им, как это делают мастера.

* * *

«Наши дни»

Новая волна шла молча.

Десятка три пеших, в кольчугах и стёганках, щиты сомкнуты. Шли скорым шагом, держали строй, и по бокам, перебежками от дерева к дереву, смещались арбалетчики.

И тут за моей спиной поднялась Олена.

Но она встала, прячась за санями, набрала воздуха и выдала так, что перекрыла бой.

— А НУ ВСТАЛИ! МУЖИКИ! Вы что ж творите-то⁈ Боярин за вас кровь льёт, а вы за возы забились, как мыши по подполам! Гляньте же, мало их! МАЛО! А коли боярина убьют, думаете, вас пожалеют⁈ Всех вырежут! И вас, и баб ваших, и детишек ВСЕХ! ВСТАВАЙ! Кому жить охота, вставай! Бабы в Курмыше смелее вас, срамота-а!