Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 103 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Со стороны у нас выходила такая учтивость, что хоть в грамоту заноси и в посольский приказ отсылай для образца. Ратмир держал ей стремя, дворня кланялась по обе стороны крыльца. Олена вышла тоже и встала у самых перил, сложив руки под передником. Княгиня, проходя мимо, кивнула ей отдельно, и Олена поклонилась с достоинством в ответ. Худой мир между этими двумя, слава Богу, держался, и держался он, надо признать, стараниями обеих.

А потом я посмотрел на Ивана с Ильдаром и едва не рассмеялся в голос.

Стояли они рядком у крыльца, постные, скорбные… хоть икону с них пиши. Иван смотрел на мать преданными глазами, Ильдар изучал носки своих сапог. Ну чисто два сироты провожают кормилицу. Вот только уголки губ у обоих ползли вверх сами собой, и никакая выучка их удержать не могла. А уж глаза… глаза сияли так, что впору было прикуривать.

Их можно было понять. Отъезд матушки означал для этих двоих конец всякого пригляда. Ни тебе постельничих, ни дядек, ни докучных наставлений, ни ежевечернего «руки мыл? молитву читал?». ВОЛЬНИЦА! О том, что пригляд просто сменит лицо и станет куда зубастее прежнего, они пока не догадывались… и я не спешил их просвещать. Пусть порадуются… им недолго осталось.

Мария Борисовна всё это, разумеется, видела насквозь. Она подошла к сыну и поправила ему ворот, уже третий раз за утро, если считать с завтрака.

— Слушать Дмитрия Григорьевича во всём. Как меня.

— Да, матушка, — с готовностью отозвался Иван.

— Во всём, Иван. Что бы он ни велел, хоть бы и глупым тебе показалось.

— Да, матушка! — повторил он ещё звонче, и по голосу стало слышно, что после слова «матушка» он уже ничего не слушает.

Она посмотрела на него долгим взглядом, вздохнула и пошла к коню. В седло поднялась сама, без чужой руки, а уже оттуда обернулась ко мне. В глазах у неё плясали знакомые бесенята.

— Что-то больно они радостные, Дмитрий Григорьевич. Ты их часом на пир не звал?

— Разумеется, нет, Великая княгиня, — слегка поклонился я.

— Ну-ну, — усмехнулась она. — Тогда жду вестей, как домой вернётесь, и как ваша охота прошла.

Ворота распахнули. Передний возок тронулся, качнулся на выезде и пошёл под уклон, а за ним потянулась вся вереница, и замыкающие всадники ещё долго крутили головами, разглядывая стену с башнями. Пыль поднялась над дорогой и висела, пока мы стояли и смотрели вслед. Стояли, пока последний из них не скрылся за поворотом у молодой лесополосы.

Странное дело… двор без княгини разом сделался просторнее и тише. И тишина эта меня почему-то не порадовала. Я подивился сам себе, отметил это где-то с краю сознания и отложил подальше, до лучших времён. Разбирать такое сейчас было и некогда, и незачем.

Иван выдохнул. Громко, всей грудью…

— Даже не старайся это скрыть, княже, — сказал я. — У тебя всё на лице написано. — Посмотрев на Ильдара, добавил. — У обоих написано.

— Ничего у меня не написано, — буркнул Иван, но улыбку всё-таки спрятать не сумел.

Я повёл их в дом и по дороге, хитро усмехнувшись, спросил.

— Ну что… надеюсь, вы хорошо поняли, что с этого момента вы оба слушаете меня?

— Разумеется, — беспечно отозвался Иван. — Если я с тобой в поход ходил, то думаешь я охоты без маменьки испугаюсь?

— Согласен, — кивнул я. — В походе ты показал себя хорошо. Спорить не стану. Но чтобы вы оба сразу поняли… на охоту мы пойдём по-простому.