Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 16»
|
Они пошли медленно. Кони в постромках налегли, полозья заскрипели, стены качнулись и поползли по льду со скоростью пешего человека. За каждым городом, в трёх десятках шагов, шла сотня пехоты Долматова. За городами тронулись пушки первого ряда. Тридцать две двойки разом взяли постромки, и тридцать две «Рыси» поехали вперёд, вслед за городами. Второй и третий ряды некоторое время стояли на месте. Но их черёд был уже скоро. Ордынцы тем временем смотрели за нашим передвижением. Они стояли там же, где стояли последние два дня, по краю низины, на бугре, откуда до льда было саженей двадцать спуска. Стояли плотно, ряд за рядом, конные, и над ними висели два бунчука. Белый ближе к реке, чёрный ближе к оврагам. Третьего не было. Хасана обделили, что косвенно говорило, что братья не считаются с третьим братом от слова со всем. И, возможно, веди они себя иначе, Хасан не замышлял бы их предать. Впереди ордынского строя, на самом краю бугра, стояли тюфяки. Десять старых генуэзских тюфяков на колодах, и возле них копошились люди. Гуляй-города прошли триста саженей… четыреста. На четырёхстах пятидесяти рожок снова прозвучал, и первый ряд пушек остановился. Дальше всё пошло так, как проходило на учениях. Двойки стали. Всадники спрыгнули, отстегнули постромки, увели коней назад. Пушкари ударили клиньями, развернули лафеты, повели стволы по планкам. Подручные поднесли фитили. И вдоль всего ряда, от реки до левого берега, поднялись тридцать два дымка от тлеющих фитилей, и стали ждать. — БАХ-БАХ-БАХ-БАХ… Первый залп тридцати двух «Рысей» слился в один звук — буквально в один удар, который прошёл по реке от берега до берега. Кони в полках шарахнулись, и люди, стоявшие в задних рядах, вздрогнули, хотя ждали. Встала стена белого густого дыма. Ветра почти не было, и дым повис над пушками, как туман, и сквозь него пушкари уже банили стволы, сыпали порох из мерок, забивали пыжи. Ядра ушли в ордынский строй. Чугунное ядро на льду не ложится. Оно бьёт в лёд под малым углом, отскакивает, летит дальше, снова бьёт, снова отскакивает, и каждый такой скачок — это ещё двадцать саженей, ещё десять человек. Ядра шли по льду, как камни по воде, только каждый камень весил четыре фунта и летел быстрее, чем можно увидеть. Они прошли по льду, ударили в подножие бугра, рванули вверх по склону и вошли в первые ряды ордынцев на уровне человеческой груди. Я видел, как ядро вошло в строй справа от белого бунчука и как на его пути упало пятеро, один за другим. Видел, как другое ядро ударило в коня, и он разломился пополам, и всадник сел на лёд без ног. Видел, как следующее пошло по ногам… а рядом, как строй конных ссыпался вниз с седел, словно падают кегли, и как кони без всадников, обезумевшие, рванули назад, ломая строй. Но основная масса строй держала. Это было видно. Ордынцы стояли, а по рядам ездили мурзы, кричали, поднимали сабли, призывая сомкнуть ряды. Кто-то в глубине строя бил в барабан, и звук барабана доходил до льда. Они стояли, потому что Муртаза приказал стоять. Он хотел, чтобы русские подошли. Хотел, чтобы мы пришли к нему на бугор. Там рассчитывал выиграть за счёт преимущества высоты склона в несколько саженей. Второй залп. — БАХ-БАХ-БАХ-БАХ… Третий. — БАХ-БАХ-БАХ-БАХ… Пушкари первого ряда работали грамотно. Если бы у меня пушкари были так вымуштрованы на Шелони, то конница ливонцев не смогла бы до нас добраться. |