Книга Последняя станция — море, страница 86 – Алисия Роуден

Поезд остановился.

Двери открылись с правой стороны.

Вера поднялась.

— Мы на месте?

Андрей посмотрел на платформу.

— Похоже на то.

— Что это за станция?

Он помедлил.

— Я никогда не видел её такой.

С платформы в вагон вошёл мужчина в серой рубашке, с тёмным чемоданом в руке. На вид ему было около сорока. Он выглядел обычным, даже слишком обычным для места, где Вера уже привыкла ожидать подвоха. У него были короткие тёмные волосы, усталое лицо и тонкий шрам на подбородке.

Мужчина осмотрел вагон и остановился возле них.

— Соколов?

Андрей поднялся.

— Да.

— Вас ждут в архиве.

— Кто?

— Люди, которые ещё помнят, зачем всё это началось.

Мужчина перевёл взгляд на Веру и Костю.

— А это, полагаю, дети.

— Да, — ответил Андрей.

— Тогда пойдёмте. Пока состав не ушёл.

Он направился к выходу, не дожидаясь ответа.

Вера не двинулась с места.

— Кто вы?

Мужчина обернулся.

— Диспетчер.

— Как вас зовут?

Он задумался, словно вопрос застал его врасплох.

— Здесь меня называют диспетчером.

— А раньше?

— Раньше у меня было имя.

— И какое?

Мужчина посмотрел на неё без раздражения, но с каким-то странным сочувствием.

— Если я его вспомню, обязательно скажу.

Он вышел на платформу.

Вера повернулась к отцу.

— Ты ему доверяешь?

— Нет.

— Отлично. Хоть в чём-то мы согласны.

Они покинули вагон.

На платформе было холоднее, чем в поезде. Воздух пах пылью и старой бумагой. Люди стояли так близко друг к другу, что приходилось протискиваться между ними. При этом никто не возмущался, не толкался, не пытался занять свободное место. Они будто давно привыкли к тому, что пространство не принадлежит никому.

Вера заметила, что многие держат в руках билеты. Одни были бумажными, другие — металлическими жетонами, третьи напоминали обычные карточки с выцветшими фотографиями. На некоторых не было ни имени, ни номера.

У стены сидел пожилой мужчина с раскрытым блокнотом. Он что-то записывал, шевеля губами. Рядом стояла молодая женщина с младенцем на руках. Ребёнок спал, но его лицо казалось неестественно спокойным. Вера не могла понять, что именно её настораживало: неподвижность, бледность или то, что женщина время от времени наклонялась к нему и шептала одно и то же имя.

— Не задерживайтесь, — сказал диспетчер.

— Кто все эти люди? — спросила Вера.

— Пассажиры.

— Я вижу. Почему они здесь?

— Потому что у них нет маршрута.

— В смысле?

Мужчина остановился.

— У каждого из них был билет. У каждого была станция назначения. Но в какой-то момент линия перестала понимать, куда их отправлять.

— Почему?

— По разным причинам. Кто-то не смог завершить переход. Кто-то отказался от возвращения. Кто-то потерял воспоминание, которое удерживало его связь с прежней жизнью. А некоторые оказались здесь ещё до того, как система научилась различать пассажиров.

Вера посмотрела на толпу.

— И вы просто оставили их ждать?

— Мы пытались найти выход.

— Долго?

— Некоторым приходится ждать десятилетиями. Другим кажется, что прошла всего ночь.

Костя остановился возле женщины с младенцем.

— А что с детьми?

Диспетчер посмотрел на него.

— Что именно?

— Они тоже могут потерять маршрут?

— Могут.

— И тогда останутся здесь?

— Если никто не сможет подтвердить, кто они и куда должны вернуться.

Костя побледнел. Вера поняла, о чём он думает. О том, что сам мог остаться таким ребёнком. О том, что если бы отец не удерживал линию открытой, никто не смог бы подтвердить его существование.