Книга Последняя станция — море, страница 68 – Алисия Роуден

Она достала жетон отца, который забрала из технического помещения, и приложила к панели. Ничего не произошло.

Костя снял с шеи собственный жетон.

— Попробуем вместе.

Они одновременно приложили металл к двум углублениям. Третье осталось пустым.

Изнутри зала раздался голос:

— Не хватает третьего.

Говорила женщина в светлом платье. Она подняла голову и впервые посмотрела прямо на Веру.

Лицо женщины было бледным, но обычным. Ни прозрачности, ни странного свечения, ни тех черт, по которым Вера привыкла узнавать видения линии.

— Кто вы? — спросила Вера.

— Когда-то я была пассажиром. Потом стала ждать.

— Чего?

Женщина посмотрела на пустую коробку у себя на коленях.

— Пока меня вспомнят.

Вера почувствовала неприятный холод под рёбрами.

— Кто должен вас вспомнить?

— Моя дочь.

— Где она?

— Не знаю. Может быть, выросла. Может быть, умерла. На линии время не сообщает о себе, как снаружи.

— Сколько вы здесь?

Женщина задумалась.

— Я помню, как на станции продавали газеты. Потом газеты перестали печатать. Потом исчезли автоматы с напитками. А потом люди начали приносить с собой вещи, которые нельзя было оставить дома.

Она взглянула на коробку.

— У меня был подарок для дочери. Я собиралась отвезти его ей, когда вернусь. Но я не вернулась.

— Почему?

— Потому что мне показали её. Она была маленькой. Бежала по перрону и звала меня. Я вышла из вагона. А потом поезд ушёл.

— Вы не смогли вернуться?

— Я не знала, что это не она.

Вера молчала.

Женщина улыбнулась без радости.

— Здесь многие выходят за теми, кого потеряли. Некоторые находят настоящее. Некоторые — то, что линия сохранила из их собственной памяти. А некоторые выходят за образом и больше не могут вспомнить, зачем вообще садились в поезд.

Костя посмотрел на Веру.

— Она говорит о тех, кто остаётся на станциях.

— Да, — ответила женщина. — Но не все из нас остались добровольно.

Она поднялась со скамьи и подошла к решётке.

— Вы ищете семафор.

Это прозвучало не как вопрос.

Вера кивнула.

— Тогда вам нужен третий ключ.

— Какой?

Женщина посмотрела на Костю.

— Тот, который он оставил здесь.

Костя побледнел.

— Я ничего здесь не оставлял.

— Ты оставил не вещь, мальчик.

Она приложила ладонь к решётке.

— Ты оставил своё решение.

Костя отступил на шаг.

— Я не понимаю.

— Ты помнишь, как оказался на линии?

— Нет.

— Помнишь, что было перед этим?

Костя открыл рот, но не ответил.

Вера увидела, как он сжал пальцы правой руки. На ладони, возле большого пальца, белели старые рубцы.

— Не надо, — сказала она женщине.

— Я не заставляю его вспоминать. Но без этого ключа вы не откроете решётку. А без решётки не попадёте к семафору.

— Почему?

— Потому что последний семафор нельзя переключить одному человеку. Он требует трёх свидетельств: того, кто помнит, того, кого помнят, и того, кто готов отпустить.

— Кто должен отпустить? — спросила Вера.

Женщина не ответила. Она смотрела на Костю.

Вера повернулась к брату.

— Ты что-то помнишь?

Он долго молчал.

— Иногда, — наконец сказал он. — Не целиком. Как будто мне показывают короткие куски, а потом отнимают. Я помню, что мы были дома. Ты стояла в коридоре. Папа кричал, чтобы мы не открывали дверь. А за дверью…

Он замолчал.

— Что было за дверью? — осторожно спросила Вера.

— Мама.

Вера почувствовала, как всё вокруг стало слишком тихим.