Книга Последняя станция — море, страница 26 – Алисия Роуден

За окном медленно исчезали огни станции.

На стекле появилось отражение Кости, сидевшего рядом. Он смотрел на неё с неожиданной серьёзностью.

— Ты думаешь, что должна была его удержать, — сказал он.

Вера повернулась к нему.

— Что?

— Ты думаешь, что если бы запомнила последний разговор, то могла бы что-то изменить.

Она долго смотрела на мальчика.

— Откуда ты знаешь?

Костя пожал плечами.

— Потому что я тоже так думал.

— О ком?

Он опустил глаза.

— О маме.

Вера не стала спрашивать дальше.

Она поняла, что некоторые вопросы нужно задавать не тогда, когда хочется узнать ответ, а тогда, когда человек готов его произнести.

Поезд шёл дальше.

И впервые за всё время Вера не пыталась определить, сколько минут прошло с момента отправления.

Она просто сидела у окна и смотрела на море.

После станции «Память» поезд долго шёл без остановок.

Вера успела задремать, но сон получился неглубоким и тревожным. Ей казалось, что она лежит в собственной кровати, в квартире, где прошло её детство, и слышит, как отец ходит по кухне. Звякнула ложка о край чашки. Скрипнула дверца шкафа. Потом раздался его голос:

— Вер, ты опять не спишь?

Она хотела ответить, но не могла открыть рот.

— Не бойся, — сказал отец. — Я ненадолго.

Вера рванулась вперёд и проснулась.

Поезд всё ещё двигался. За окном было темно, а в стекле отражалась её собственная бледная физиономия. На соседнем сиденье лежал блокнот. Она не помнила, чтобы доставала его.

На раскрытой странице, под последней записью, появилась новая строчка.

Ты всё-таки помнишь.

Вера резко захлопнула блокнот.

— Костя?

Мальчика рядом не было.

Она поднялась, выглянула в коридор. Вагон казался пустым, хотя несколько минут назад в соседних купе слышались голоса. Теперь даже привычный стук колёс стал тише.

На двери купе висела табличка, которой раньше не было.

ПАССАЖИР БЕЗ МЕСТА.

Вера оглянулась на собственное купе. На её двери по-прежнему значилось: «14».

Она подошла к табличке и коснулась пальцами холодного металла. Буквы были настоящими, выпуклыми. Под ними обнаружилась узкая щель, словно табличку можно было выдвинуть из рамки. Вера потянула за край.

Табличка поддалась.

За ней оказался лист бумаги, сложенный вчетверо.

Вера развернула его.

Это был старый посадочный список. Бумага пожелтела, края потемнели, а в верхнем углу стоял штамп железнодорожного управления, которое прекратило существование ещё до её рождения.

В списке было четырнадцать фамилий.

Некоторые строки перечеркнули. Другие размыло водой. Напротив нескольких пассажиров стояли номера мест.

Вера быстро нашла свою фамилию.

Соколова Вера Андреевна — место 14.

Ниже, в самом конце списка, была ещё одна запись. Без номера места, без даты рождения, без отчества.

Соколов Андрей.

Рядом кто-то написал карандашом:

Не занимать. Место зарезервировано до возвращения.

Вера перечитала фразу дважды.

Потом перевернула лист. На обратной стороне обнаружилась короткая приписка, сделанная знакомым почерком. Она узнала его не сразу: рука дрогнула, когда она поняла, что видит записи отца.

Если Вера сядет в поезд, не позволяйте ей искать меня в списке. Я не пассажир.

Подпись отсутствовала.

Вера прислонилась к стене.

— Что значит «не пассажир»?

— Значит, он не ехал вместе с нами.

Голос прозвучал из глубины коридора.