Книга Восьмое министерство, страница 103 – Константин Набутовский

Нина нахмурилась.

— Это слишком медленно для вычислительного процесса.

Антон кивнул.

— Потому что это не вычисления. Это — биоритм.

Мы замерли.

Громов тихо произнёс:

— Ты хочешь сказать, там действительно живое существо?

Антон пожал плечами, не отрывая взгляда от экрана:

— Я не утверждаю. Но периодичность и форма сигнала… они идеально совпадают с биологическим ритмом. Правда, замедленным.

Я смотрел на колебания линии — и мне стало не по себе.

— Тоха, ты можешь вывести схему здания Совета Совести и выделить на плане уровень «минус три»?

Через несколько секунд линии этажей вспыхнули ровными прямоугольниками. Уровень «минус три» был меньше остальных. И не просто меньше: он был обрезан, будто в нём чего-то не хватает. Или это какой-то архитектурный гений так задумал. Но верилось в такого гения мне как-то слабо.

Я мысленно представил тот самый коридор, по которому вчера шёл к ядру. Серый, узкий, с едва слышным гулом в стенах. И там, за поворотом, я тогда видел массивную стену — явно лишнюю, вопреки всем законам архитектуры.

Холод пробежал по спине.

— Иван Василич, — сказал я тихо. — Там, на минус третьем… основное помещение меньше, чем должно быть.

— Уверен? — спросил он.

— Да. И, похоже, мы нашли, где живёт этот ритм. Тот самый, что на графике.

Я повернулся к Антону:

— Ты можешь найти проектные чертежи здания Совета Совести? Именно проектные, первоначальные. А также все документы по его изменениям, если такие вообще были.

Антон кивнул и сосредоточенно что-то начал искать в каких-то файлах. Минут через десять вывел на экран отсканированные архивные чертежи — официальные планы здания Совета Совести. Я наклонился ближе. На чертежах всё выглядело идеально: симметрия, точные пропорции, даже подпись архитектора с отметкой о приёмке в 1985 году.

— Смотри, — я указал на контур на экране. — По проекту минус третий должен быть таким же, как минус второй и минус первый.

— А на сегодняшней схеме — короче, — подтвердил Антон. — Минимум на восемь метров по ширине и почти на всю длину дуги круглого фундамента. И этот кусок площади кто-то скрыл стеной.

Я провёл пальцем по экрану, мысленно соединяя линии фасада. И вдруг вспомнил один из рассказов про Шерлока Холмса: как тот вычислил тайную комнату, просто измерив размеры снаружи дома и внутреннего коридора на этаже.

Я сказал об этом.

— Я читал этот рассказ, — кивнул Громов. — В детстве ещё. Не помню только названия.

— Да не важно. Тут главное — суть. Если дом меньше изнутри, чем снаружи, — сказал я, — значит, между стенами что-то спрятано. И мне совсем не нравится то, о чём я сейчас думаю.

И тут меня осенило. Я посмотрел на Антона:

— А можешь проверить, были ли перепланировки здания? Любые изменения, даже косметические.

Антон уже набирал запрос, даже не дослушав меня. Минуты шли, на экране мелькали строки текста, даты. Потом он тихо выругался:

— Зараза… Пусто. Ни одной записи о строительных или архитектурных изменениях.

— Не может быть. Такое здание не могли оставить без обновлений целых сорок лет. Проверь ещё — по сметам, по закупкам. На любой отдел, хоть на коммунальный сектор.

Антон пролистал несколько баз, но только покачал головой:

— Ничего. Ни одной заявки на перепланировку, ни одного отчёта.

Я задумался.

— Тогда попробуй наоборот, — сказал я. — Найди не то, что строили, а то, на что уходили материалы.