Книга Клуб четырёх теней, страница 66 – Валери Рэм

Он замолкает, будто обдумывая что-то.

Марк напрягает мышцы, думая, что сейчас они могут упустить свой единственный шанс разобраться в деле Перовской. И тогда они точно ничего не добьются, а Варя останется в опасности.

Марк только хочет сделать шаг, как мужчина вскидывает руку и говорит:

— У вас есть двадцать минут, — говорит Фурманов, закрывая магазин.

Марк оборачивается, чтобы проследить за ним, а затем набирает воздух в легкие и спрашивает:

— Ваш предок, Филипп Федорович, был, судя по всему, человеком своей сложной эпохи. О нем остались какие-то воспоминания в семье? Как к его деятельности относились ваши родные?

Фурманов протирает очки, затем начинает рассказывать:

— Воспоминаний мало, фотографий тоже мало. Фурмановы вели закрытый образ жизни и старались не отсвечивать. Самые тяжелые периоды — после прихода к власти большевиков и репрессии тридцать седьмого года. Филипп Фурманов получил много почестей, казня преступников, ему даже выделили поместье в знак благодарности. В нем несколько десятков лет жили наши предки. Но самое страшное…

Марк вкрадчиво спрашивает:

— Что?

— Нам всем казалось, что на Фурмановых лежит проклятие. Весь тот грех, который совершил Филипп, отразился и на дальнейшей жизни его детей, а затем и их детей… То поместье…

— Вы имеете в виду дом на Выборгской набережной? — Марк будто ходит по лезвию ножа, боится спугнуть Фурманова.

Кирилл кивает.

— Но мои родители там не захотели оставаться. Слишком нехороший дом. Говорили, что там обитали сами призраки.

Так, значит, они не развелись, как изначально они рассуждали.

Фурманов отводит взгляд и уходит вглубь коморки. Оттуда он выходит с небольшой коробкой в руках. Там лежат старые фотографии.

— Вот этот дом конца девятнадцатого века, — Фурманов перебирает снимки. — А вот его убранство…

Марк вглядывается, а затем он поднимает недоуменный взгляд на Влада. Он видит то же самое. На фото в углу у двери Марк видит странное пятно. Неужели… Фигура в черном?

— А можно мы сделаем копии этих снимков для нашего проекта? — неуверенно спрашивает Марк.

— Как вам угодно…

— Вы думаете, что деятельность Филиппа Фурманова настолько укоренилась в истории, что теперь вы несете на себе проклятие?

Фурманов резко дергается к нему, смотря в упор, не моргая. Марк пытается выдержать этот взгляд, но телу пробегают мурашки. Карие глаза пристально разглядывают его, а затем Кирилл произносит:

— Я знаю!

Затем после непродолжительной паузы он вспыхивает:

— Думаете, я лгу?!

— Что вы! Нет-нет! — размахивает руками Влад, Фурманов переключается на него. — Мы ничего такого не имели ввиду.

Кирилл после этих слов немного успокаивается и, тряхнув головой, произносит:

— У вас осталось пять минут.

Марк только хочет открыть рот, как его опережает Влад:

— Ваш магазин просто восхитителен! А давно ваши предки увлекаются коллекционированием? Может быть, есть особые предметы, сохранившиеся от Филиппа Фурманова?

Кирилл подносит пальцы к подбородку, а затем засовывает руку в карман и вытаскивает оттуда серебряный кулон. Марк напрягается.

Кулон просто точная копия того, что он нашел под дверью квартиры Клуба.

— Эта вещь передается из поколения в поколение. Трофей Филиппа Фурманова превратился в проклятие нашей семьи.

Марк думает, что Фурманов настолько одинок, настолько годами все это носил в себе, что, получив хоть какую-то отдушину, не смог удержаться, даже пугаясь самого себя.