Книга Да, мой король, страница 61 – Елена Михалёва

Громадные двери в зал распахнулись. Музыка сделалась торжественной. И герольд провозгласил весьма коротко и громко:

— Король и королева!

Они прошествовали рука об руку. Оба облачённые в пурпур и золото. Оба в коронах и мантиях. Оба красивые настолько, что глаз не оторвать. «Вильгельм» едва уловимо улыбался с толикой особенной гордости за то, как прекрасна его королева. Джования же источала величие и счастье. Она двигалась с такой чарующей грацией, что глаз было не оторвать.

Они неспешно пересекли зал. Мужчины склонялись пред ними. Женщины опускались в реверансах. Последними приветственно присели королева-мать и принцесса Маргарита. Обе они нарядились в цвета Хальбургов и носили ленты с их гербом на груди.

Король провёл королеву к её трону за столом. Затем сел на своё место и провозгласил:

— Сегодня мы собрались во имя моей прекрасной матушки! Восхитительная и мудрая Матильда Хальбург почтила всех нас своим появлением! Да начнём же этот праздник в её славу!

Гости зааплодировали, и королева-мать с улыбкой сделала реверанс, а потом заняла и своё место за столом – подле Джовании. С ней села принцесса Маргарита. А по правую руку от короля по приказу «Вильгельма» сидели герцог Зоммерштерн и Фердинанд Хальбург. Остальные собравшиеся тоже принялись рассаживаться. Снова зазвучала музыка. И пир начался.

Ричард принялся за еду, а сам поглядывал на людей в зале. Вспоминал знакомые лица и отмечал про себя незнакомые, чтобы при случае спросить о них Альберта.

Постепенно аристократы начали подходить один за другим к столу монархов. Кланялись и выражали своё почтение. К счастью, Джо снова оказалась весьма сообразительна и дальновидна. Она приказала герольду громко объявлять имя и титул каждого подходящего, чтобы все в зале знали о том, кто именно обращается к королю. На деле, конечно, ей было наплевать на всех, кроме Ричарда и его уверенности в кругу этих льстивых акул. Очень многих Шенборн узнал. И надеялся, что не узнали его.

Над последним изо всех сил постарался цирюльник Альберта, Клаус. Он не только причесал и подстриг бороду Ричарда так, чтобы не отличить его от Вильгельма, но и внёс некоторые косметические штрихи: подкрасил брови, придав им идеально совпадающую с королевской форму, нанёс невесомый грим, а ещё прорисовал то самое родимое пятно на щеке под бородой, которое Вильгельм так ненавидел. На случай, если кому придёт на ум разглядывать его с совсем уж близкого расстояния. Джо была настолько шокирована результатом, что оторопела при виде «мужа». Ричарду даже почудилось, что эта точная схожесть напугала её.

Сам Шенборн остался вполне доволен как работой цирюльника, так и им самим. Клаус был немногословен, спокоен, не общался ни с кем из слуг, кроме людей королевы и герцога Зоммерштерна. А с Ричардом он разговаривал исключительно, как с королём. Независимо от того, были ли они одни в комнате или нет. И граф был ему признателен за всё, что он делал. Благодаря трудам верного Клауса «король» ощущал себя гораздо увереннее.

Дворяне льстиво улыбались своему монарху. Гнули спины. Выражали почтение и восторги. Как бы между прочим упоминали о своих заслугах и показывали незамужних дочерей. Благовоспитанные с виду люди. О чести они не знали почти ничего. Были готовы на любые интриги как друг против друга, так и за спиной своего короля против него самого. Могли подставить брата и предать жену. Не говоря уже о том, чтобы подложить хорошенькую дочку под правителя в надежде на повышение или новый титул.