Книга Песня смерти, страница 66 – Денис Громов

Делаю шаг к поверженному противнику и заношу меч для смертельного удара. Жалости в душе ни на грош. Только лишь пылающая ярость.

Клинок устремляется вниз и почти у цели встречается со шпагой секунданта Троекурова.

— Довольно! — Произносит тот. — Проси любую виру и прояви милосердие.

— «Милосердие»? — В гневе переспрашиваю я.

Ответить секундант не успевает, вместо него в диком крике заходится Троекуров:

— Убейте их! Убейте их всех!!!

По толпе воинов тут же пошла волна извлекаемого оружия, а шпага секунданта в то же мгновение начинает движение к моему горлу. Отбиваю ее на излете и следующим движением отсекаю новому противнику кисть.

Что было дальше, увидеть почти не успеваю. В меня прилетает какой-то сгусток пламени и меня, мгновенно обожженного, отбрасывает на спину. Из последних сил приподнимаюсь на локте и кричу в сторону врагов:

— Рааааа!

Таких страйков в кегельбане не один чемпион еще не делал! Сразу два десятка воинов разлетаются в разные стороны. Но насладиться этим моментом я не успеваю, потому как в меня тут же прилетает метательный нож, который вошел в мое незащищенное плечо как в масло. Кричу от боли, но встать уже не могу. Рядом появляется метатель. В руках у него еще два ножа.

Сил нет ни встать, ни издать спасительный рык. Нож срывается с руки воина и устремляется ко мне. На половине пути он останавливается, встречаясь с чьим-то мускулистым волосатым телом.

Филька успел вовремя. Издав не то рык, не то вой, он вырвал из тела застрявшую там железку и бросился на метателя. Всего через пару мгновений от него полетели куски плоти и обломки костей. Черт побери, прямо миксер мохнатый.

Тем временем натиск врагов усилился. Кто-то особо одаренный призвал молнию и жахнул ею прямиком по мне. Быть бы мне изжареным, но опять же, в последний момент молния резко замедлилась, как будто застряв в невидимом болоте. Мимо меня мелькнуло тело низкорослого однорукого бойца, который пустил в ход свои смертоносные навыки убивать. Вот старику радость…

Силы были явно не равны, но тут из-за ближайших холмов раздался протяжный звук рога и в полукилометре от нас появилась новая кавалькада всадников, численностью не менее чем в полторы сотни. Судя по тому, как дрогнули враги — прибыло наше подкрепление.

Отбиваясь и на ходу собирая в кулак остатки своих сил, даже не заботясь о раненых, враг спешно начал отступать. С собой забрали только окровавленного Троекурова и его секунданта.

Всё. Теперь это точно победа. На поле боя осталось три десятка мертвых тел, два десятка раненых, одна фамильная рапира Троекурова и его же, отрезанный моей скьявоной, нос.

Мне помогли подняться. Не скажу, что это было легко, но я справился. Предупредительный Филька, уже обращенный в человека, тут же поднес мне футляр для меча. И я тут же убрал его от греха подальше. Спасибо тебе и все такое, но лучше пока отдохни. Сил, там, наберись.

Ко мне подошел улыбающийся во весь рот Власов. Одна его рука висела плетью, а левая сторона лица красовалась жутким ожогом. Но он, похоже, был доволен.

— Вот это драка, я понимаю! Как раз по мне. Ничего Беляев, подкрепление прибыло. С ними как раз маги жизни есть. Мигом тебя на ноги поставят.

Подскакавшая к нам кавалькада всадников тут же разделилась на две неравные части. Большая часть устремилась в погоню за беглецами, меньшая же, спешилась и принялась помогать раненым.