Книга Любимый плут, страница 56 – Кэролайн Линден

Пожалуй, Бианка чувствует то же самое, лениво подумал Макс, глядя, как она идет через двор и как развеваются ее юбки. «Эта фабрика — моя», — сказала она в церкви. Тейт назначил ему долю в одну четверть по заключении брака. Бизнес, конечно, принадлежал Тейту, а не его дочерям, во всяком случае — пока. Макс задал Тейту несколько вопросов, и тот признался, что очень надеялся оставить Перузию своим детям, но потом спешно добавил, что зарезервировал право передать имущество по решению суда, пока его дочери будут замужем, потому что не собирался оставлять дело всей своей жизни какому-нибудь проходимцу, который разбазарит его в мгновение ока. Последнее заявление сопровождалось оценивающим взглядом, в ответ на который Макс признал, что это была мудрая мера предосторожности. Казалось, Тейт удовлетворился этим, но быстро переключился на свои сомнения в отношении мыслительных способностей бывшего викария, который тоже теперь стал его зятем.

Бианка подняла глаза, увидела его, и улыбка у нее увяла. Словно не замечая его, она даже не замедлила шаг, но Макс и не подумал возмутиться или обидеться, напротив, весьма доброжелательно сказал:

— Добрый вечер, дорогая!

— Добрый вечер, сэр, — холодно ответила Бианка.

— А ведь так и есть! — с улыбкой воскликнул Макс.

— Разве? — Бианка удивленно воззрилась на него. — А мне, знаете ли, холодно.

— Позвольте предложить вам мой сюртук.

Макс начал расстегиваться, и она, удивленно глядя на него, быстро проговорила:

— Пожалуйста, не надо! Не делайте этого!

Он пожал плечами и спокойно произнес, не спуская с нее взгляда:

— Нет так нет. Просто мне самому вдруг стало жарко, разволновался при вашем приближении.

Она покраснела и опустила руку, которую вытянула вперед, чтобы остановить его.

— Можно простудиться. Умоляю, не снимайте сюртук, а то вдруг заболеете, лихорадку получите.

— Я холода не боюсь, — заверил ее Макс, застегивая сюртук.

Выдохнув, она быстрым шагом двинулась вперед, так что ленты на ее шляпе затрепетали.

— Удалось чего-нибудь добиться с вашей алой глазурью?

Бианка искоса взглянула на него:

— Кое-чего.

Макс кивнул:

— Рад слышать.

Если Бианка так поглощена своей работой, он мог бы приободрить ее, чтобы она продолжала заниматься ею. У него вдруг возникла мысль, что можно легко удовлетворить их обоих: она будет продолжать свои опыты с глазурью, а он в это время — свободно улучшать другие стороны ведения бизнеса.

После нескольких шагов в молчании она заговорила, явно принуждая себя к этому разговору:

— Как прошел ваш день? Не очень утомило чтение контрактов?

— Нет, все в порядке, — спокойно ответил Макс.

— У вас нет необходимости появляться на фабрике, — глядя перед собой, заметила Бианка.

— Почему вы так стремитесь держать меня подальше от фабрики? — поинтересовался Макс и напомнил: — Ее четверть принадлежит мне.

— Уверена: папа хотел, чтобы вы стали молчаливым партнером.

— Такого он мне не говорил.

— А вот я говорю, — спокойно сказала Бианка. — Именно это он имел в виду.

Макс мрачно усмехнулся: ясно, что она говорит неправду, что это ее предпочтения, которые не имеют никакого отношения к желаниям ее отца, но такое упорство было как удар кинжала в его гордость.

— В самом деле? Печально, но это не то, что я имел в виду, когда соглашался на его предложение.