Онлайн книга «Любимый плут»
|
— Нет, ты куда привлекательнее — не дал он ей договорить, приложив палец к губам. — Видит бог, это истинная правда. В тебе есть огонь, ты очаровательна. Почему, думаешь, Серафина Долуэй и Клара Фаркухар нарядили тебя Анной Болейн? Они прекрасно знали, что у меня мозги плавились от желания каждый раз, когда я смотрел на тебя, и веселились от души. — Правда? Какая жалость, что я вернула то платье. Макс хрипло рассмеялся: — Дело вовсе не в нем! Я хотел тебя еще больше, когда ты подняла свою биту после того, как тот коренастый парень попал тебе по рукам. Весь твой вид говорил, что ты намерена отправить следующий мяч прямо ему в лоб. Меня еще никогда женщины так не возбуждали. Бианка фыркнула: — Ты, должно быть, сыграл тысячу матчей! Никогда не поверю, что можно отбивать мячи вот так, если играешь впервые. Нам всем далеко до тебя. Это было очень великодушно — сыграть за нас. Вместо того чтобы рассмеяться, он совершенно серьезно заметил, убрав волосы с ее лица: — Вовсе нет. Это был самый лучший матч в моей жизни, и не из-за триумфа победы над Ман-ноксом, хотя это тоже было приятно, а потому, что я почувствовал себя частью Перузии. Полагаю, что те же самые люди играют каждый год? — Да, — признала Бианка, — как правило. Бывает, сыновья выходят вместо отцов, дочери — вместо матерей… Мы просто боремся за эту идиотскую красную вазу и, конечно, испытываем гордость от победы. В Марслипе это стало традицией еще в те времена, когда мой отец был совсем молодым. Его рука напряглась на ее затылке, и он задумчиво произнес: — Мне это нравится. Ей стало ужасно его жаль: у него никогда не было постоянного дома, где соблюдаются традиции, отмечаются праздники, где все вместе радуются рождению нового члена семьи и скорбят с уходом кого-то из близких. Бианка редко выезжала из Марслипа, не понимала, что для молодого человека, который зависит от прихотей семьи и постоянно испытывает нужду, женитьба на ней могла оказаться очень привлекательной… Прежде чем она собралась с мыслями, Макс усмехнулся и вернулся к матчу: — Только не говори, что вы играете ради этой вазы: я выиграл сорок фунтов. — Ты что, сделал ставку? Макс ей подмигнул, привлекая в объятия: — Когда ты выходила на криз, то я подумал, что, судя по виду, ты способна выбить пятьдесят очков как минимум, и поставил пятьдесят фунтов на то, что Перузия победит. В тот момент мы тянулись сзади, так что я получил гандикап[3]. Мои пятьдесят принесли девяносто. — Ты не мог сделать это! — Сделал! И выигрыш у меня в кармане. — Мистер Фолки вообще не должен был позволять тебе делать ставку! — не унималась Бианка. — Ты же участвовал в игре и прекрасно понимал, что ты сильный игрок! — Если бы мы проиграли, он был бы счастлив прикарманить мои денежки, и я не стал бы возмущаться. — Макс дернул плечом. — Я не жульничал, а он видел меня на поле, так что знал, что делает. Это была честная ставка. Какое-то время Бианка в упор разглядывала его, а потом со вздохом откинулась на подушку. — Полагаю, больше он ни за что не примет у тебя ставку, после того как увидел твою игру. Макс усмехнулся и притянул ее к себе: — С радостью переживу это, если получу право сыграть снова. Бианка удобно угнездилась рядом, ощущая настоящее блаженство, и не только из-за от занятия любовью, а оттого, что в первый раз почувствовала себя по-настоящему свободной в отношениях с мужем. Он совершенно не соответствовал тому, каким она себе его представляла. Все складывалось к лучшему. |