Книга Зимние Боги и Змеи, страница 318 – Венди Хейсс

Как же мало я понимал её боль.

— Прости меня.

Она подняла голову.

— Не надо. Если бы видела её чуть дольше, возненавидела бы пробуждение. Не захотела бы просыпаться.

— Им невероятно повезло, что ты любила их так сильно.

— Они были всем, что у меня имелось, Кил. Что бы ни происходило днём, вечером сестра всё равно забиралась ко мне в постель, брат целовал в лоб перед сном, а мать лечила мою боль. Я просыпалась ради них. Когда их не стало, захотела уйти следом, но мать связала меня обещанием жить. Жизнью, которой я не хотела. Я не одна, но чувствую себя одинокой. Даже хуже, потому что теперь обязана каждое мгновение помнить, что могу потерять ещё больше. У меня есть Ния, Аларик, Кай и… многие другие, — она глубоко вдохнула. — Есть ты. Мне придётся потерять тебя и Мала, этого нелепого идиота с хорошими волосами.

Я перестал танцевать.

— Спасибо.

Её брови медленно поднялись.

— За что?

— За то, что тебе не всё равно. За то, что рассказала обо всех мыслях, открылась, позволила себя держать и доверила мне сердце. Спасибо.

— Мне это не нравится, — прошептала она, и дыхание застряло. — Звучит как прощание. Не хочу об этом помнить. Ты у меня совсем ненадолго. Последнее, о чём хочется думать, это прощание.

Я прижался лбом к её лбу.

— Я тебя не заслуживаю, Сноу. Этот эгоизм, жадность, желание… они отправят меня прямиком в преисподние.

— Ты окажешь мне услугу, если не оставишь там в полном одиночестве.

Сначала фыркнула она, затем я, и через мгновение мы оба захлёбывались смехом.

— Закончи этот вечер. Отдохни. Сегодня ты выиграла битву.

Она кивнула, и я переместил нас в её спальню.

— Как ты это сделал? Ния говорит, что почти не чувствует магию.

— Я первородный. И солдат, тренирующийся задолго до пробуждения благословения.

Я прошёл по комнате и зажёг несколько свечей, как она всегда делала. Сноу ненавидела темноту. Я ненавидел то, что сам был тьмой.

— Если что-нибудь понадобится, я буду за дверью.

— Мне нужен ты, — сказала она, заставляя остановиться.

Сноу невинно указала на волосы.

— Шпильки. Помоги… пожалуйста.

То ли взмах дразнящих ресниц, то ли её покачивание, взгляд или то, как она прикусила край губы, но я был близок к тому, чтобы молить богов пощадить меня и сразу забрать. Вся она принадлежала мне, но я не мог её получить. Скучал по стонам удовольствия, по раскрасневшимся от усталости щекам, по резкому звуку моего имени на её губах.

Я взял её за руку, и она подвела нас к туалетному столику с большим серебряным зеркалом. Сноу устроилась прямо у меня на коленях, и от прикосновения я зашипел.

— Порочная женщина.

— О чём ты? — она медленно сняла длинные перчатки, открывая несколько чёрных полос кровных клятв.

Каждая ударяла в грудь, но я ничего не сказал.

Я снял корону, положил на стол, затем освободил её от тяжёлых серёг. Всё это время она смотрела на меня. Невыносимо красивая. Сосредоточиться не получалось. Я начал вынимать бриллиантовые шпильки одну за другой, и чёрные шёлковые волосы рассыпались по плечам, превращая работу в пытку. Пальцы прошлись сквозь пряди, пытаясь их расправить, и её глаза закрылись.

— Готово.

Она выпятила огненно-красные губы.

— И губы тоже.

Я долго выдыхал, не отрывая взгляда от мягкой плоти.

— Злая женщина.

Она улыбнулась и потянулась к ткани на столике, но перед зеркалом вздрогнула и застыла. Я знал, что она ненавидела зеркала.