Книга Зимние Боги и Змеи, страница 263 – Венди Хейсс

Её губы несколько раз раскрылись, но ответа не последовало.

— Видишь? Каждый из нас состоит из ошибок, каждого однажды сломали неправильно. Один неверный шаг в детстве может оставить хромоту. Слишком яркий свет ослепляет. Дурное слово ранит, удар оставляет шрам. Мы яростно царапаем жизнь, а она остро ласкает в ответ, пока не придаёт нам самые уродливые формы. А потом мы сами раскаляем себя и превращаем в колючий металл, выискивая недостатки, которые, возможно, никогда нам не принадлежали.

Мне самому понадобилось слишком много времени, чтобы это понять. И я понял слишком поздно. Я был одним из тех, кто заставил её чувствовать себя неправильной.

Она медленно моргнула, переваривая мой слишком длинный способ сказать простую правду. Ошибаться, быть искалеченным чужими ошибками и состоять из них допустимо.

— Я снова ваза?

— Самая красивая.

Она сглотнула. Пальцы нервно сжимались и разжимались по бокам.

— Что делать, когда чувствуешь себя так?

— Как именно?

Она свирепо посмотрела.

— Ты знаешь.

— Скажи.

Я хотел, чтобы она признала чувство, произнесла его вслух и поняла, что вообще способна чувствовать.

Сноу несколько раз попыталась заговорить, но не находила слов. Я увидел отчаяние, когда она не смогла понять себя, увидел сомнение, рваное дыхание и панику от незнания.

— Объятие, — быстро сказал я, прежде чем потерять её в этом состоянии. — Объятия успокаивают.

Она широко раскрыла руки.

— Тогда обними меня.

Я притянул её к себе, стараясь не сжимать слишком сильно. Она оказалась в моих руках и, возможно, впервые не по неправильной причине. Я держал её, а она держала меня яростно, словно кто-то собирался оторвать меня от неё.

Сноу уткнулась головой мне в грудь и глубоко вдохнула.

— Почему ты так хорошо пахнешь? Как мыло, которое пахнет настолько вкусно, что хочется съесть.

Она снова вдохнула мой запах, почти отчаянно.

— Теперь понимаю, почему говорят о запретном плоде. Хочешь, но получить не можешь.

Мне хотелось наслаждаться этим мгновением и её словами, утонуть в ней. Но сердце болезненно сжалось.

— Подозреваю, мы говорим не о зачарованных ягодах Итикеи.

Она звонко рассмеялась.

— Они никогда не искушали меня так сильно, как ты.

— Ты тоже искушаешь меня. Сильнее зачарованных ягод, — сказал я и осмелился опустить подбородок ей на голову. — Я обнимал тебя раньше, но ты не позволяла. Это происходило не по твоему выбору. Сейчас впервые. Можно попросить ещё кое-что?

Эгоистом меня было не назвать. Жадный ублюдок подходило гораздо лучше.

Она подняла голову. Маленькое лицо выражало любопытство. Сноу кивнула.

Большой палец прошёл по её брови.

— Можно поцеловать тебя здесь?

Ощущал её сердце напротив своего. Ровный бой военного барабана. Слишком поздно понял, насколько странно прозвучала просьба. Наверное, она смутилась, испытала отвращение или ещё что-нибудь от одной мысли.

— Я позволила бы поцеловать меня и в другом месте, но, пока ты не попросишь, разрешу это.

Я долго смотрел на неё. Неожиданные слова заставили кровь помчаться по венам. Глубоко вдохнув, наклонился и прижался губами к тёплой коже. Объяснить это ощущение было невозможно. Всё равно что описывать сытость голодному. Слова прозвучали бы бедно и прозаично.

— Ты знаешь, что я хочу тебя, Килиан. И мне не стыдно признаться, что, возможно, захотела с первой встречи. Ты слишком красивый, соблазнительный и умный себе же во вред.