Книга Зимние Боги и Змеи, страница 239 – Венди Хейсс

— Мне это не нравится. Не нравится видеть тебя разорванной.

Ты разрываешь меня. Именно ты.

— И не должно нравиться. Ищу повод разорвать тебя и однажды найду. Не приближайся, адриатиец. Обожжёшься.

— До чего прекрасное пламя, — он скользнул по мне голодным взглядом и шагнул так близко, что я дышала только им. — Если бы оно ещё нормально спало, отдыхало и ело, то горело бы ярче.

— Хватит, — сказала я слишком слабо. Дыхание застряло под рёбрами.

— Почему? — голос стал горячим, а взгляд прошёлся по коже, оставляя покалывание. — Ты ведь всё равно хочешь меня сжечь.

— Хватит, — повторила я, теперь почти шёпотом.

— Не угасай, Сноу, — он провёл пальцем по линии челюсти и губе. — Не угасай, иначе я решу, что сам стал морозом. Не угасай, иначе подумаю, что ты не можешь меня сжечь, и подойду ещё ближе. А если я мороз, то не хочу тебя гасить. Поэтому гори ярко и сожги меня дотла.

Небеса, семь преисподних, девять хранителей Нубила, боги Итикеи, проклятый Нуменгарт и весь воздух, которого так не хватало в этом коридоре. Я тонула в его взгляде, присутствии и словах. Захлёбывалась и угасала. Что я делала? Почему становилась легче? Почему оскверняла память тех, кого любила?

От собственной мысли меня передёрнуло. Желчь поднялась к горлу.

— Хватит, — громко сказала я, почти задыхаясь от осознания.

Он улыбнулся и отступил на несколько шагов.

— Вот и она. Теперь я снова всего лишь полено, — он всегда был поленом, но внутри меня уже горел другой огонь, который зажёг именно он.

— Однажды эти красивые слова станут причиной твоей смерти, — сказала я, отступая к двери спальни. — А твоя смерть станет моим удовольствием. Не соблазняйся мной. Милосердием я не славлюсь.

Он снова улыбнулся.

— Спи, прекрасная лгунья.

Килиан

Враг. Я заслужил это звание, но почему разум не хотел его принимать, особенно теперь? Кил. Мне понравилось куда сильнее, чем следовало. Я невольно улыбнулся, вспоминая её реакцию на мои слова. Сдержаться не получилось. Обычно она не обращала внимания на то, что я говорил, но вчера видел вспышку в её глазах, когда она произнесла моё имя. Мысли заполняли голову и замедляли движения, пока я одевался.

Солнце уже село. Серые тучи сделали вечер темнее раньше времени и напрасно укрывали белые земли. Беззвучные молнии рассекали серую мглу. В последние дни постоянная буря стала привычной. Всё гадал, почему гром так и не обрушивался на нас. Почему лишь зависал над головой, не находя выхода?

Мал вошёл, когда я собирался надеть куртку, и рухнул на кровать. Вокруг него клубились тени изнеможения.

— Она у тренировочных ям.

Я непонимающе моргнул.

— В такой час?

Он громко вздохнул.

— С тех пор как утром мы с Каем заступили на дежурство.

— Весь день?

— Весь день без остановки. У этой женщины мана титана. Напоминает одного ублюдка, которого мы называли отцом.

В последнее время безответственные взрослые дети, которым поручили за ней присматривать, всё чаще вытягивали короткие спички моего терпения.

— И вам не пришло в голову силой отправить её отдыхать или хотя бы поесть? — я пнул его ногу, проходя мимо. Мала и Кайдена нельзя было ставить вместе на охрану Сноу. Они были одинаковыми. Ребячливыми и готовыми потакать любым её выходкам, даже опасным. Для Мала подобное поведение давно стало привычным. Сколько раз мне приходилось прикрывать его проклятые поступки? Я одновременно восхищался тем, как он смотрел на жизнь, и ненавидел это.