Книга Зимние Боги и Змеи, страница 137 – Венди Хейсс

Я подошёл к Кайдену, тому, кого она всегда оставляла главным.

— Где двое пленников?

Он безразлично проверял седло своей лошади.

— В Исийорде нет политики пленников. Это пленники Сноу. Если всё ещё надеешься на соглашение, я бы молчал.

— Она собирается скрыть это от отца?

Он коротко рассмеялся, без веселья.

— Нет. Собирается опустить подробности того, как избавилась от адриатийцев.

Она что-то задумала. Это была её личная охота, но за чем именно она охотилась?

— Я поеду с ним, — сказала она, и я удивлённо повернул голову в её сторону.

С плотно сжатыми губами она направилась ко мне, а её брови, конечно же, приподнялись в вопросе, заметив моё выражение.

— Категорически нет, — сказал Кайден, схватив её за руку и потянув к себе.

Быстрым движением она высвободилась, и они уставились друг на друга, ведя безмолвный спор. Перед её упорством он отступил, а его глаза и всё лицо покрылись неверием.

— Если он хотя бы дёрнется рядом с тобой, я его убью, — выплюнул он, указывая на меня.

Она радостно кивнула и снова повернулась ко мне. Возможно, именно поэтому она решила ехать со мной, учитывая, что каждый раз при виде меня содрогалась от отвращения. Либо и правда хотела испытывать моё терпение, либо пыталась вызвать и спровоцировать реакцию, из-за которой я снова причиню ей боль, чтобы у неё появился повод меня убить.

— Что с этим, — сказала она, махнув рукой перед своим лицом, а потом указав на моё, — злой?

Я затянул подпругу седла и повернулся к ней.

— Ты способна вывести богов из их священного терпения. А я всего лишь человек. Человек, который сейчас может только злиться и не вести себя соответственно.

Она улыбнулась той подстрекательской, лукавой улыбкой, которую всегда мне дарила.

— Что бы ты сделал со мной, Килиан, если бы мог действовать по злости?

Приглашение спровоцировать её. Моё имя на её губах отозвалось в воздухе странным звуком. Обычно она называла меня адриатийцем, псом, змеёй, отбросом или червём. Впервые она произнесла моё имя.

— А что бы ты хотела, чтобы я с тобой сделал?

Её бровь поднялась.

— Чтобы ты поступил умно и вогнал кинжал глубже в мою плоть. Теперь будешь жить с мыслью, что мог убить меня, прежде чем я обращу Адриату в пепел.

Я остановился и изучил её забавляющееся лицо.

— Уверен, у меня будет ещё шанс. Конечно, если ты сначала не отравишь себя до смерти.

Её улыбка дрогнула, она медленно моргнула.

— Что?

— Вишнёво-красная кровь, почти светящаяся. Ты ибрис, а не эйдемон. Зрачки у тебя расширены всё время, особенно по утрам. После полудня ты слегка покачиваешься и часто смотришь пустым взглядом в никуда. Ты ненавидишь тёплые напитки, потому что немногие из них скрывают запах. Губы у тебя обычно фиолетового оттенка. Значит, морозный шип, серая будра, зимний кресс, киштрав, колючая гвоздика и что ещё? Каким ещё ядом ты себя микродозируешь?

— Шелковик, — пусто признала она. — Ния говорит, именно из-за него у меня болит живот. Поэтому я голодна по ночам.

Её честность выбила меня из равновесия, и я рискнул спросить.

— Как долго?

— В январе будет двенадцать лет.

Мои нервы натянулись. Небеса, как она вообще дышала?

— Зачем ты разрушаешь своё тело ядом с тех пор, как была едва ребёнком?

— Потому что, — произнесла она, невинно выпятив нижнюю губу, — после нападения меня дважды пытались отравить прямо в спальне отца, хотя я днями никого не видела. Что-нибудь ещё разоблачить? Ещё какой-нибудь осмотр? Левый глаз больше правого, правая ступня стоит под другим углом, чем левая?