Книга Звезда Чёрного Дракона, страница 44 – Анна Джейн

— Наши родители не заметили, что близкий человек стал предателем, — вдруг тихо сказал Даррел. — Наш родной дядя хотел свергнуть императора и убить меня, чтобы забрать трон. Императора спасли верные войны, а меня — Белль. Не забывай о том, что предатели всюду.

Этель прикусила губу, в ее обычно дерзких глазах промелькнули слезы.

— Ты прав, Дар, — дернув плечом, сказала принцесса. И, больше ничего не говоря, быстро ушла из моих покоев.

— Что с ней? — спросила я. Даррел потер лицо ладонями. И не сразу, но все же ответил:

— Она очень любила дядю. А он баловал ее. Дарил подарки. Учил читать в детстве. Говорил, что сам выберет ей жениха.

— Вот оно что… — вздохнула я. Наверное, это действительно больно.

— Ей сложно было принять то, что дядя оказался подонком. Нам всем было сложно, даже отцу, хоть он и не показывал вида. Я знаю, что Этель упрямая, резкая и может говорить глупости, но не воспринимай ее слова всерьез. — Даррел посмотрел на меня и устало улыбнулся. — Этель хороший человек. Просто она боится. Как и я.

Он отошел к окну, за которым сияла вечерняя тьма. Сложил руки на груди. Его отражение было грустным, и мне стало не по себе.

— И чего ты боишься? — тихо спросила я, глядя в его широкие плечи, обтянутые черной рубашкой из тончайшего шелка.

— Я боюсь, что мой младший брат однажды повторит путь дяди, — помолчав, все же признался он. — Что моя сестра превратится в копию тети.  Что наша семья развалится. Что у нас никого не останется — даже друг друга. Останется только ненависть.

Я неслышно встала с диванчика, на котором сидела, скрестив ноги, и подошла к Даррелу и обняла его со спины, поддавшись странному порыву. Сцепила руки на его поясе и прижалась щекой к спине.

— Не все страхи сбываются, — мягко произнесла я, не отпуская его— Все будет хорошо. Не бойся.

— Тогда и ты не бойся, — вдруг сказал Даррел и накрыл мои сплетенные на своем поясе пальцы ладонью. Мысли исчезли — в голове появилась легкость. И стало теплее — его тело согревало мое.

Какое-то время мы стояли так, не двигаясь и боясь нарушить неожиданную гармонию, что возникла между нами. Было легко и спокойно. Меня обволакивало странное, но приятное и ставшее вдруг непоколебимым чувство, которое я не могла расшифровать.

А потом поняла — когда отпустила Даррела, и он тепло улыбнулся мне.

Умиротворенность. Надежность. Чувство защищенности.

Вот что это было.

Этой ночью мне ничего не снилось. И я спокойно спала, набираясь сил перед важными событиями.

Новая встреча Этель и Тома произошла в этот же день, после разговора принцессы с Белль и братом. После напоминания о том, что дядя хотел захватить трон и расправится с ее семьей, Этель заплакала. Нет, разумеется, не при всех. С независимым видом она вышла из покоев Белль и в сопровождении своих придворных дам направилась в свои покои. Гордая и уверенная в себе — как обычно. Там она велела оставить ее одну и, как обычная девчонка, упала в свою кровать, зарылась носом в подушку и заплакала. Беззвучно, чтобы никто не слышал. Показывать свои слезы подданным — значит, быть слабой. Так всегда говорила мама.

«Если ты хочешь плакать — плачь. Но в одиночестве», — говорила она с детства.

«А с тобой можно плакать?» — спросила как-то Этель одним зимним вечером, играя с куклами на ковре возле камина. Трещал огонь и пахло булочками с черничным вареньем.