Книга Бессмертный, страница 144 – Эмма Хамм

Каллум замер у двери. На секунду Джессамине показалось, что она увидела проблеск того человека, которым он когда-то был. Неуверенный шаг, нервное подергивание бровей, руки засунуты в карманы, чтобы скрыть дрожь. Каллум выглядел так, словно его мир рухнул. Даже не от ее обвинений. Он рухнул давным-давно. Месяцы назад, когда ее мать умерла у него на глазах.

— Мне нелегко, Джесс, – тихо ответил он. – Сложные решения старят человека. И я знаю, что жить мне осталось недолго. Может, я и вправду эгоист, раз не захотел жертвовать отведенными мне годами ради тебя или нее.

Джессамина потеряла дар речи. Она не ожидала, что это послужило причиной для предательства. Принцесса была готова услышать речь настоящего злодея, который годами строил заговоры против ее семьи и на самом деле никогда по-настоящему их не любил.

— Могу я задать вопрос?

Каллум кивнул.

— Как долго ты знал, что у матери есть эта книга? И откуда ты узнал о том, какие знания в ней сокрыты?

Он поморщился.

— О Джесс, ты не хочешь знать ответ на этот вопрос.

— Ты говорил, что ради этого начал служить при дворе. Почему просто не украл гримуар?

— Я остался из-за нее. – ответил Каллум, смотря сквозь нее, куда-то вдаль. Будто видел дух ее матери где-то рядом.

— Я искренне начал уважать королеву, ее силу и мудрость. Мой план стал постепенно разрушаться. Я все время находил оправдания, чтобы остаться в замке. Говорил себе, что здесь безопаснее, что выгодно иметь приближенного из королевской семьи. А потом появилась ты. Маленькая девочка с темными волосами и глазами черными как смоль. Вы обе засели мне в душу так глубоко, что покинуть вас было нестерпимо больно.

— Почему ты не попросил ее о помощи?

— Твоя мать просто на дух не переносила ведьм, и не без причины. Неудавшиеся заклинания и проклятия привели к гибели ее близких. Она заперла гримуар, и без колебаний сожгла бы его вовсе, если бы я попросил ее помочь.

От его слов сердце Джессамины неприятно сжалось. Все это она слышала впервые. Джессамина пожалела, что вообще спросила у мужчины, любил ли он их вовсе. Теперь Джессамина знала, что он долго обдумывал план, а затем воплотил его в жизни. У нее больше не было оправданий для Каллума, и каким-то образом от этого стало только больнее.

— Ты ошибаешься, – наконец сказала она, сдерживая непролитые слезы. – Все это не делает тебя эгоистом.

Джессамина выждала, пока Каллум снова посмотрит на нее. Она видела проблеск надежды в его глазах, словно на секунду он поверил, что их отношения можно вернуть.

— Это делает тебя трусом. Я до последнего верила в тебя, но больше не могу бежать от реальности.

Каллум сжал зубы так сильно, что желваки заиграли на его лице. Он коротко кивнул.

— Мне жаль, что за мою трусость пришлось расплачиваться тебе, Джесс. Но я не пожертвую собой. Даже ради тебя.

Он вышел из комнаты. Джессамина чувствовала только холод и опустошение. Ей хотелось кричать, драться, швырять вещи об стену, но она сдержалась.

Вместо этого Джессамина так и просидела на ящике в холодной темнице, пока не наступила ночь. Ее единственным спутником стало разбитое сердце.

Ведьма так и не пришла. От Сибил не было даже весточки.

Элрик расхаживал взад и вперед, как тигр в клетке. Вместе с рунами его переместили в довольно приличную комнату. Она была обставлена красивыми вещами, чтобы даже бог мог чувствовать себя комфортно. Кровать, которой он не мог воспользоваться, покрывали черные шелковые простыни. Зеркала на каждой стене были помечены рунами, призванными раскрыть тайное, но, в сущности, больше напоминали руны призыва и заточения бога. Чистый пол устилал пушистый ковер – наверняка очень мягкий, если бы только Элрик мог его почувствовать. Два дивана по бокам большого кофейного столика. Рядом с ними стояли изящные серебряные столики, начищенные до блеска. Здесь даже были реликвии с того времени, когда его в последний раз воскрешали. Картина, нож, меч на стене, который он когда-то подарил ведьме. Все эти предметы вызывали в его груди трепет.