Книга Девушка из колодца, страница 82 – Рин Чупеко

— Ну, Кагура-сан думает, что у Окику есть власть только над детьми, которые подверглись насилию, или детьми в опасности, или людьми, которые погибли так же, как и она. А может, власть над теми, кто убивает детей. Но только над этим.

— Полагаю, это тоже имеет смысл. Ровно столько, сколько можно найти в гипотезах о законах природы, которых придерживаются призраки.

— Как лампочки, – внезапно осознает Келли. – И стопки газет.

— Лампочки?

— Ничего такого – просто в голову пришла одна мысль. – Келли бросает взгляд на небо. – Не пора ли нам спать? Уже довольно поздно.

— Келли? Я солгал. Мне немного страшно. Но если расскажешь об этом кому-нибудь, я, как настоящий мужик, буду все отрицать.

— Мне тоже страшно, – сжимает его холодную руку Келли. Что-то подсказывает ей посмотреть наверх.

Я наблюдаю за ними, стоя на потолке. Тарквиний тоже видит меня, но совсем не пугается. Как ни странно, его лицо озаряет улыбка.

— Правда же, Окику?

Я неуверенно улыбаюсь в ответ.

Келли менее приветлива. Она следит за каждым моим движением, когда я пересекаю комнату и исчезаю в ночи.

Всю ночь Келли снятся странные сны.

Сначала о том, что она вернулась в Эпплгейт и снова преподает в школе. Она видит Тарквиния, который рисует, склонившись над столом, и Сандру, которая то и дело поворачивает голову, чтобы улыбнуться кому-то в дальнем углу. Над головой Келли висят девять лампочек, и, по мере того как продолжается урок, те беззвучно взрываются одна за другой. Девушка почему-то знает, что, когда погаснет последняя, что-то придет, чтобы забрать ее.

А потом лампочки необъяснимым образом превращаются в длинные свисающие пряди волос. Келли поднимает глаза и обнаруживает, что они принадлежат девяти бледным женщинам в белом, которые свисают с потолка вниз головой и смотрят на нее блестящими черными глазами.

Сон меняется. Теперь она привязана к каталке в подвале Улыбающегося Мужчины, который методично отрезает ей пальцы. И все же она не чувствует боли и спокойно наблюдает, как волосы окутывают убийцу и разрывают его на куски.

Затем Келли оказывается перед выставленными в круг зеркалами. В некоторых из них она видит свое отражение. В других же – серьезного и мрачного Тарквиния или женщину в черном, на изуродованном лице которой все еще видны обрывки маски. Я же смотрю на девушку то как мстительный дух, то как молодая девушка в одежде служанки.

И тут Келли видит, как Тарквиний пытается освободиться от нависших над ним Йоко Танеды и женщины в маске. Первая выводит татуировки на его коже, а вторая вырезает их каменным ножом. Мальчик кричит.

Сон ненадолго меняется, и она видит, как я бегу по берегу темной безымянной реки, преследуя покачивающиеся на волнах бумажные фонарики. Сцена снова меняется, и теперь я стою внутри круга из восьми кукол. Пока Келли наблюдает за мной, я дотрагиваюсь до каждой из них.

— Одна.

— Две.

С каждой цифрой я меняюсь. Мои волосы выбиваются из прически, и все больше прядей падает на глаза.

— Три.

— Четыре.

Оби^[18] соскальзывает, кимоно расстегивается, кровь пропитывает ткань.

— Пять.

— Шесть.

Моя кожа теряет румянец, приобретает нездоровый оттенок и покрывается белыми пятнами.

— Семь.

— Восемь.

И я исчезаю, оставляя после себя только круг из кукол.

Тогда Келли понимает, что я стою у нее за спиной, зарываюсь руками в ее светлые локоны, при этом пытаясь смахнуть свои тонкие черные пряди.