Книга Девушка из колодца, страница 52 – Рин Чупеко

К тому времени, когда группа выходит из крепости и натыкается на серию лабиринтообразных дорожек, уже далеко за полдень.

— У нас есть время посетить еще одно место, – сообщает гид, подводя их к большим внушительным воротам и пятиэтажной башне рядом с ними. – Это Харакири Мару, – продолжает он, – также известные как Врата самоубийц. Именно здесь лорды и обесчещенные самураи были вынуждены совершать харакири, иногда во искупление грехов своих хозяев. А это главная башня замка.

— Из этого колодца набирали питьевую воду во время осады? – интересуется подруга Келли, осторожно заглядывая внутрь.

— Нет, воду из него использовали, чтобы смыть следы ритуала харакири. Это место широко известно как «Колодец Окику».

На мгновение кажется, что солнце прячется за облаками, окрашивая окрестности в странный серый цвет.

— Это тот самый колодец, где согласно легенде обитает призрак Окику?

— Совершенно верно. Это одна из самых популярных историй о привидениях, пожалуй, вторая после Ецуя Кайдана. Существует множество различных вариантов легенды об Окику. Согласно версии Химэдзи, Окику – молодая влюбленная в хозяина служанка. Она предупредила его о покушении, которое планировал один из его вассалов. В отместку тот разбил тарелку из самой ценной коллекции лорда и обвинил во всем Окику. Вероломный лорд позволил вассалу подвергнуть девушку жестоким пыткам, а после бросить ее тело в колодец.

— С тех пор, в период между двумя и тремя часами ночи, которые в Японии считают часом ведьмовства, ее призрак поднимался из этого колодца и пересчитывал тарелки лорда. Каждый раз, найдя только девять, своими неземными воплями она будила хозяина. Со временем из-за ночных посещений Окику здоровье лорда пошатнулось. Говорят, что призрак девушки, не способный обрести покой, живет в колодце и по сей день.

— Какая печальная история, – бормочет брюнетка.

— Но зато правдивая, – говорит Келли так тихо, что ее больше никто не слышит.

Она знает, что я покинула замок и уже давно изливаю свою месть в других странах на мужчин, до которых еще могу добраться, на тех, кто мог бы занять место жестокого вассала.

Ее подруга заглядывает в колодец и вздрагивает.

— Здесь слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Давай лучше заглянем в Башню самоубийц.

Она уходит. Прежде чем последовать за ней, Келли тоже заглядывает в колодец и видит на дне скрюченное и изломанное от смертельного падения тело женщины.

Кто-то причинил ей сильную боль и опустил в какое-то темное и вонючее место, похожее на большую яму. Вниз головой. Так она и умерла, так что теперь видит все вверх ногами.

Но я не та Окику, с которой она знакома.

Эта Окику царапает свое лицо, черная желчь пузырится из ран на ее коже. Ее рот широкий, черный и пустой, и беззвучный крик застревает в основании ее искалеченного горла, а там, где торчит кость, раздается ужасное бульканье.

Но самое пугающее в этой Окику – ее глаза, поскольку в них нет ничего, кроме пустых глазниц, кишащих черными, похожими на пиявок личинками.

Именно эта Окику погибла в колодце триста лет назад, та самая Окику, которой я была, когда стала не более чем ужасным духом. Эта Окику помнила только

боль

страдания

ненависть

и желание отомстить.

Со временем я научилась сдерживать злобу. Но долгое, долгое время я была страшным существом. Существом, которое находило удовольствие в терзании. В кромсании на части.