Книга Смерть в его глазах, страница 28 – Ульяна Соболева

— У вас мало времени, — сказала врач, оставляя воду и кнопку вызова. — Если заболит живот, закружится голова или девочка перестанет двигаться, зовите меня. И не спорьте.

Она посмотрела не на Дарину — на меня. Пришлось кивнуть. Охранники сняли с неё мягкие фиксаторы ещё в коридоре и вышли. Я оставил дверь незапертой со стороны медицинского блока, включил запись и поставил таймер так, чтобы цифры видели мы оба.

Дарина села напротив. Длинные тёмные волосы были собраны на затылке, разбитая губа затянулась тонкой коркой. Светло-голубые глаза под лампой отливали сиреневым. Ни просьбы, ни покорности — только усталое ожидание женщины, которой надоело объяснять собственную жизнь человеку с чужими воспоминаниями.

Я раскрыл первый конверт. Внутри лежали два варианта одной фотографии. На том, который хранился в папке Лиса, Дарина стояла рядом со Стефаном, а его ладонь будто лежала у неё на плече. На полном кадре между ними был край кресла; пальцы Радича касались деревянной спинки. Справа находились Тая, Марк и ещё трое людей, вырезанных вместе с половиной комнаты.

— Когда это снято?

Дарина написала дату и добавила: «После эвакуации семей. Стефан привёз лекарства». Потом ткнула ручкой в нижний угол. На полном снимке сохранились дата и метка исходника; копию Лиса обрезали раньше, чем она успевала их показать.

— Он часто привозил тебе лекарства?

«Детям. И раненым. Не мне».

Ревность поднялась привычно, но в этот раз я прижал к ней ладонь и не дал вести разговор. Перевернул снимок, сверил метку с описью и написал на полях: найти оригинал, накладную на лекарства и всех, кто попал в полный кадр. Дарина следила за ручкой. Когда я не порвал страницу, её плечи едва заметно опустились.

— В папке этот снимок назван свидетельством вашей связи.

«В папке нет половины комнаты».

Я положил оба кадра рядом. Вырезанные люди не делали Дарину невиновной во взрыве, но меняли смысл ладони Стефана и всей сцены. Этого хватало, чтобы не рвать бумагу.

Во втором конверте лежал стоп-кадр из записи с Андреем. Дата противоречила отметке на границе и платежу с заправки в сотнях километров от штаба. Андрей не мог в одно и то же время стоять рядом с Дариной и расписываться на пункте пропуска. Я развернул документы к ней.

— Он мог передать телефон другому.

Дарина написала: «Мог. Но тогда на записи не мог стоять рядом со мной». Ни торжества, ни усмешки. Ниже добавила: «Мы говорили по защищённой связи. Лицом к лицу встретились позже, уже после моего бегства».

Я поднёс кадр к свету. Контур вокруг плеча Андрея плыл, а тень под его подбородком ложилась не туда, куда падали остальные. Раньше это назвали помехой. Теперь я видел чужой край, пришитый к её комнате.

— Семь секунд между словами тоже появились из-за компрессии?

Она отрицательно покачала головой и написала полную фразу: «Убери его из руководства операцией, пока мы не найдём утечку». В копии оставили начало и конец, превратив служебное отстранение в приказ убить меня. Я включил звук. До разрыва гудела вентиляция, после осталось другое эхо. Кто-то вырезал середину фразы и соединил два разных мгновения. Исходника в папке не было.

— Кто сделал запись?

«Оригинал должен быть в резервном архиве. Спроси, почему тебе дали только обрезок».

Я не любил, когда обвиняемые учили меня работе. Ещё больше не любил, когда они оказывались правы. На полях появилась вторая строка: забрать оригинал до того, как люди Лиса успеют прикоснуться к нему ещё раз.