Книга Лезвие, страница 63 – Ульяна Соболева

Увлекся и сам не понял, как повел большим пальцем по ее пухлым губам.

— А что я творил с тобой… Зачем мне ее отпускать?.. С чего бы мне вдруг стать настолько добрым?

Дотронулся до нее, и бешеная ярость испарилась, я продолжал гладить ее нижнюю губу, и по всему телу проходили волны дрожи.

— Отпусти. Пожалей ее. Я прошу тебя. Отпусти, и я постараюсь делать все, как ты хочешь.

— Так уж и все? Какое заманчивое предложение… — а сам как завороженный глажу костяшками пальцев ее скулу, подбородок. Какая нежная кожа, такая гладкая. — Пожалеть? Ты, правда, думаешь, что женщину в моей постели нужно жалеть? — провел по ее шее, и меня повело от той дрожи, что прошла по ее телу. Все еще отзывчивая на мои прикосновения, — хотя после бесчисленных оргазмов, от которых срывается горло, наверное, стоит сжалиться… как думаешь, малыш, она кричит от наслаждения, когда я ее трахаю, или плачет? Ты и кричала, и плакала, маленькая… хныкала… так сладко… так нежно.

Обошел вокруг нее и убрал волосы с ее затылка, обнажая шею, такую тонкую и хрупкую. Пальцами по позвонкам сверху по шелку блузки.

— Значит, на все? Заменишь мне ее? Я оголодавший молодой самец, который не трахался несколько месяцев, пока его жена была в коме. Утолишь мой голод, Дашааа? Вернешься в мою спальню? В мою постель? — наклонился и втянул запах ее кожи на затылке, едва касаясь ее губами, — мы так редко занимались сексом в постели. Потому что я брал тебя везде. Ты дашь мне жадно кусать твою шею, пока ты извиваешься подо мной?

Мне нравилась ее дрожь, она сводила с ума, я поднял взгляд и посмотрел на наше отражение в зеркале на стене. Твою ж мать, как же нереально сексуально ты выглядишь, малыш, такая взволнованная, напуганная, с этими восхитительно распахнутыми губами и подернутыми дымкой глазами.

— Ну что? Обменяем ее на тебя. Я сегодня отпускаю птичку Татьяну к ее мамочке, а ты приходишь в эту спальню и ублажаешь меня до самого утра. Хотя, может, твое отвращение и ненависть все же перевесят столь благородные порывы щедрой души, и мы оставим все как есть? Но ты же представляешь, что тогда ждет малышку Таню? Подвалы нашего дома, железные скобы, плеть, разные отвратительные приспособления для пыток и постоянный секс… голодный, животный секс. А потом, может быть, я ее и отпущу.

Я видел, как она сомневается, и это забавляло и злило одновременно. Какая-то ее часть допускала, что я все это могу сделать. Когда она только успела начитаться или насмотреться дряни, где происходила подобная хрень? Нет, я б не отказался связать ей руки и, перекинув через колено, отхлестать по заднице, а потом зализать все следы от ударов вместе с ее дырочками, а с другими извращениями давно было покончено.

— Ну. Давай, малыш. Ты слишком долго думаешь. Твой выбор прямо сейчас, или через минуту он станет неактуальным.

— Я согласна… — выдохнула, содрогаясь всем телом, — отпусти ее.

И меня отпустило, а точнее, накрыло диким и безудержным весельем. Я снял полотенце, повернувшись к ней спиной, натянул штаны и подошел к мини-бару. Налил себе коньяк и снова расхохотался, отпивая из бокала и доставая сигарету из пачки.

— Таня позвонила мне, еще когда я был вне города, и попросилась уехать к матери. Ей стало хуже. Это случилось так внезапно, что она не успела никого из куриц предупредить и уехала. Она вернется после того, как мать выпишут из больницы.