Книга Покоренные, страница 93 – Ульяна Соболева

— Если они догонят? — Алексей посмотрел в камеру.

— Не задерживайте их телом, — ответил координатор раньше меня. — Закрывайте двери, уходите дальше, сообщайте положение. Группа в пути.

— Принято, — сказал он. Его голос дрожал, но это было не важно. Отвага не требует ровного голоса.

За первой дверью ударили. Не киношно, не одним красивым толчком: металл загудел, замок выдержал, снова загудел. Мира вздрогнула так, будто удар пришёлся ей в позвоночник.

— Смотри на меня, — сказала я.

— Я смотрю.

— Это не дверь трюма. Рядом Алексей и сын. За спиной открытый воздух. Следующий шаг — на площадку.

Она вывела мальчика первой. Дождь ударил по камере мелкими белыми точками. Алексей оглянулся, закрыл внутреннюю створку и повернул рычаг. Между семьёй и квартирой оказалось две огнестойкие двери. Они не гарантировали спасения, но покупали время без чужого разрешения.

На лестничной камере появился второй мужчина. На нём была форма аварийной службы, но ботинки не соответствовали комплекту, а на левом рукаве отсутствовал светоотражающий шеврон. Он шёл вверх, навстречу им.

— Назад, — сказала я.

— Там те, другие, — выдохнула Мира.

— Не назад в квартиру. Ещё один пролёт по балкону к третьей секции. Дверь зелёная.

Алексей увидел мужчину и толкнул семью дальше. Сам остался на секунду, пытаясь удержать тяжёлую дверь, пока Мира открывала следующую. Координатор резко велел ему не вступать в драку. Он подчинился, но поздно: незнакомец просунул руку в щель и выстрелил.

Грохот разорвал связь. Алексей качнулся. Пуля прошла через мягкие ткани правого плеча, не задев грудь. Кровь сразу пропитала рукав.

— Папа! — закричал мальчик.

— Я жив, — сказал Алексей слишком громко. — Идите!

Мира схватила его за пояс здоровой рукой и потянула через проём. Вместе они захлопнули зелёную дверь. Пуля ударила в её нижнюю часть и осталась в металле.

— Рана сквозная? — спросила я.

Алексей прижал ладонь к плечу. — Есть выход. Сзади кровь.

Координатор вывел на связь врача больницы. Тот коротко объяснил: свернуть чистую ткань, прижать вход и выход, не затягивать шею и грудь, посадить пострадавшего у стены. Мира разорвала полотенце из аптечки и сделала всё по шагам. Её пальцы дрожали, но давление удерживала правильно.

— Дышать можешь? — спросила она мужа.

— Могу. Ругаться тоже.

— Потом.

— Обещаешь?

— Угрожаю.

Мальчик тихо всхлипнул. Алексей улыбнулся ему бледными губами. — Видишь? Мама командует. Значит, всё нормально.

Ничего не было нормально, но детское дыхание стало ровнее. Через семнадцать минут на видео местной группы появилась лестничная площадка первого этажа. Сотрудники входили по двум направлениям, пожарные перекрывали двор, патруль ставил машины так, чтобы фургон не мог выехать. Пока мы держали связь, они проехали через полгорода и теперь поднимались пешком, проверяя каждый пролёт.

Координатор развёл каналы, чтобы семейный разговор не заглушал операцию. Один сотрудник держал связь с Мирой, второй — с патрулём, третий сверял план дома с управляющей компанией. Мы не видели всех дверей и не знали, сколько людей вошло. Поэтому каждый новый факт повторяли вслух: трое замечены, один вооружён, фургон заблокирован, возможен второй автомобиль.

Я отмечала их на бумажной схеме. Красный карандаш ломался дважды — пальцы давили слишком сильно. Саид молча заточил его ножом и положил рядом, не забирая работу. Эта маленькая бытовая точность удерживала меня лучше приказа дышать.