Книга Покоренные, страница 5 – Ульяна Соболева

В интерфейсе защищённого телефона я создала отложенное сообщение Саиду, Максу и Орсу: «Серую папку не открывать. Индекс сорок семь у поставщика». Если до тринадцати сорока я не введу код отмены, сообщение уйдёт само. «Серая папка» означала принуждение. Индекс выводил к журналу выезда фургона. Я не дала им цель и имя Авры. Это была страховка женщины, которая одновременно боялась утечки и слишком верила собственной способности оставить след.

Я добавила второй пакет для независимого сервера: серийный номер телефона Авры, фотографию журнала и больничную ленту без имени. Он должен был открыться только после первого сигнала. На случай, если отложенные сообщения перехватят, записала голосовую фразу обычным тоном: «Кофе закончился, возьми серую пачку». Саид ненавидел серый кофе, потому что такого не существовало. Орс знал: нелепая бытовая просьба означала, что говорю не одна.

Потом стёрла историю подключения дешёвого телефона с рабочего компьютера и остановилась. Это уже не защита источника. Это сокрытие от своих. Я восстановила журнал, оставив отметку времени. Если не вернусь, криминалисты должны увидеть не красивую легенду о смелой Карине, а точную последовательность её глупости. Ответственность, в отличие от героизма, начинается с данных, которые не хочется показывать. Саиду написала другое: «Не покупай в аэропорту ничего голубого. В прошлый раз свитер выглядел как простуженное небо». Ответ пришёл почти сразу: «Уже купил. Будешь страдать».

Я смотрела на две короткие фразы дольше, чем следовало. За ними стояли годы: его отвратительный вкус, мои книги на его стороне кровати, отдельные ключи, ночи, когда я сама тянулась к нему, и другие — когда он спал в соседней комнате, потому что моё тело вспоминало раньше меня. Всё это не делало нас правильными. Делало настоящими. Именно поэтому ложь перед выходом резала сильнее.

«Вернись живым», — напечатала я и стёрла. Написала: «Кофе привези».

— Романтика Нармузиновых, — заметила Авра из кабинета. — Требования и продукты.

— Не произноси нашу фамилию так, словно всё ещё носишь её.

Она побледнела. Удар получился точным, дешёвым и ненужным. Я поняла это сразу, но извинение застряло. Авра тоже ударила туда, где оставалось живое.

— Я не ношу, — ответила она. — Но помню, сколько за неё заплатила.

Мы посмотрели друг на друга. В другой жизни могли бы стать союзницами. В этой слишком хорошо знали одного мужчину и слишком по-разному пережили его любовь.

Фургон поставщика вошёл через служебные ворота без пяти час. Я видела его в камере: белый кузов, зелёная полоса, номер совпадает с постоянной заявкой. Водитель работал на компанию третий год и не был человеком Саида; сегодня ему сказали только забрать возвратные контейнеры и через полчаса остановиться на сервисной площадке. Я сама внесла поправку в маршрут через гостевой терминал. Если внутри охраны сидел чужой, он уже видел её.

— Последний вопрос, — сказала я Авре. — Ты сообщала Виктору, кто поедет?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

— Тогда он ждёт безымянного специалиста?

— Он ждёт человека, умеющего читать журнал.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Я подошла к ней. Авра не отступила, только подняла подбородок. От неё пахло миндалём и холодным воздухом. Не страхом. Или страх уже давно впитался так глубоко, что перестал пахнуть.