Книга Покоренные, страница 172 – Ульяна Соболева

— Согласен.

— Ты обязан был сказать что-нибудь романтичнее.

— Я приготовил семь страниц. Психолог сократила до одного слова.

— Умная женщина.

— Опасная. Задаёт вопросы без охраны.

Сын Лексы наконец открыл коробочку. Внутри лежали два простых кольца без камней. Моё было тонким, гладким. На внутренней стороне — «Свободна». Я сама выбрала слово и не показывала Саиду до этого дня.

Он прочитал, поднял глаза. — Жестоко.

— Поздно жаловаться на условия.

— Я не жалуюсь. Запоминаю.

Саид не надевал кольцо, пока я не протянула руку. Металл скользнул на палец. Юридически не изменилось ничего. Ни один документ не делал меня свободнее или ближе. Но слово касалось кожи изнутри, невидимое для гостей, и именно поэтому принадлежало мне.

Я надела его кольцо. На внутренней стороне было другое слово: «Слышу». Без клятвы вечного послушания, без имени мёртвого человека. Обязанность живого мужчины.

— Можно поцеловать? — спросил Саид.

Вместо ответа я притянула его за воротник и поцеловала сама. Не долгим свадебным спектаклем, а честным прикосновением, после которого могла отступить. Он не удержал. Когда гости приблизились, Саид увидел, как напряглись мои плечи, и спросил, нужны ли несколько минут тишины.

— Да. Но ты останься.

Мы ушли в небольшую комнату за залом. Дверь осталась приоткрытой. Саид сел у окна, я — перед зеркалом. Никто не пытался втиснуть в перерыв торопливую страсть и доказать, что обновлённые обещания должны немедленно закончиться постелью. Между нами уже было достаточно близости, которая не требовала свадебного костюма.

На столике лежал серебряный гребень Лены. Андрей принёс его в футляре, но не решился отдать раньше. Я провела пальцами по потемневшему узору.

— Мамин, — сказала я.

— Хочешь, чтобы я вышел?

— Нет.

Саид остался на месте. Я смотрела в зеркало и видела белое платье, светлые волосы, синие глаза. Раньше Андрей говорил, что я похожа на мать, будто сходство было моей главной ценностью и приговором. Я любила Лену. Но не обязана была продолжать её жизнь вместо собственной. Отец постучал в открытую дверь.

— Можно?

— Входи.

Он остановился рядом, увидел гребень. — Я хотел дать тебе сам. Потом испугался, что снова приведу Лену туда, где должен видеть только тебя.

— Она может быть в памяти. Только я не её замена.

— Знаю. — Андрей сглотнул. — Ты похожа…

Я подняла бровь.

— На себя, — закончил он. — Упрямая, неудобная и страшно красивая.

— Последнее можно повторить.

Он рассмеялся и обнял меня после вопроса во взгляде. Я сама шагнула навстречу. Максим ждал у двери, давая брату несколько секунд, затем сообщил, что юный распорядитель колец пытается обменять коробочку на торт, а Марк помогает торговаться.

— Семья зовёт, — сказал Андрей.

Мы вернулись в зал. Ужин продолжался при обычном свете. Тая спорила с Яковом о музыке, маленькая дочь Максима уснула у Дарины на руках. Два школьника получили по дополнительному куску торта: Марк сразу попросил третий, а мальчик Лексы спрятал салфетку с крошками в карман. Лекса сидела между Андреем и Саидом, и мужчины ни разу не превратили её в мост для своего примирения. Они говорили о школе её сына и оба получили запрет давать ребёнку оружие до совершеннолетия.

— Нож считается? — спросил Саид.

— Нет, — одновременно ответили мы с Лексой.