Книга Покоренные, страница 15 – Ульяна Соболева

Губа лопнула о зуб. Я сплюнула кровь ему на ботинок.

— Ты обещал вежливое обслуживание.

Он поднял руку снова, но человек с крыши окликнул:

— Целой брать велено.

— Она мне лицо распорола.

— Значит, в следующий раз не подставляй.

Я запомнила голос. Спокойный, командный, с южным акцентом. Не Фарид — слишком молодой. Виктор подхватил меня за локоть. Я позволила поднять, затем резко перенесла вес, вынуждая его удерживать. Пока мужчины ругались, вытряхнула из рукава обломок крепёжной скобы. Металл с полоской моей крови упал возле трещины в бетоне. Плохой след, но лучше гладкого двора. Водитель застонал. Я повернула голову.

— Ему нужен врач.

— Получит, когда уедем, — сказал Виктор.

— Если умрёт, обвинение станет тяжелее.

— Думаешь, нас волнует суд?

— Суд — нет. Вашего хозяина волнует, что мёртвый водитель поднимает другой уровень розыска. Поэтому он велел оставить его живым.

Мужчины переглянулись. Попала. Фарид строил операцию на контролируемом шуме, не на случайных трупах. Я не знала его лица, но знала бухгалтеров: они не любили расходы, которые нельзя вписать в схему.

— Он заплатит вам после передачи? — спросила я, пока человек доставал бинт.

— Закрой рот.

— Значит, после. Плохо. Такие люди платят только тем, кто остаётся полезным свидетелем, а вы уже видели машину, маршрут и меня. Виктор хотя бы умеет читать договор?

— Заткни её, — бросил мужчина с разбитым носом.

— Пусть говорит, — отозвался голос с лестницы. — Чем больше говорит, тем легче понять, чего боится.

Тёмноволосый спустился во двор. Хромота заметнее на ровном бетоне, на левой руке нет двух пальцев. Лицо закрыто маской. Он не приблизился, но осмотрел кровь на двери, положение моего оружия, куртку. Руководил не Виктор. Я зафиксировала рост, походку, повреждение кисти и знак на ремне — стёртая птица, старый символ перевозчиков Дауда.

— Я боюсь плохой бухгалтерии, — сказала я. — Из-за неё рушатся империи.

— Поэтому Фарид хочет поговорить с тобой сам.

— Передай, что консультация оплачивается заранее.

Он коротко засмеялся.

— Передам, госпожа Нармузинова.

Обращение было рассчитано на боль, но прозвучало устаревшим. Я не нуждалась в фамилии Саида, чтобы иметь цену, и не теряла себя, когда её произносили. Однако люди Фарида ещё думали категориями прежнего мира: отец, муж, собственник. Это могло стать их ошибкой.

— Перевяжите ему голову, — сказал тёмноволосый. — И уберите белый фургон под навес.

Один человек достал аптечку. Не милосердие — дисциплина. Но водитель получил шанс. Я перестала сопротивляться на несколько секунд, экономя силы и считая людей.

Серый микроавтобус стоял носом к другому выезду. Поддельный номер, правая задняя дверь с вмятиной, на стекле круглая наклейка сервиса. Я наклонилась, словно споткнулась, и провела окровавленной ладонью по краю двери. Кровь останется под уплотнителем, если они вымоют салон. Виктор заметил движение и толкнул в спину.

— Не трогай машину.

— Боюсь испортить ваш безупречный рейтинг.

Он сорвал с меня кобуру, проверил пояс, карманы, обувь. Нашёл обычный телефон, наличные, паспорт, запасной магазин. Защищённый аппарат выпал из куртки возле фургона; мужчина поднял его и ударил о бетон. Стекло разлетелось. Потом ещё раз. Они не стали включать — знали, что устройство может подать сигнал.