Книга Покоренные, страница 143 – Ульяна Соболева

В новом отсеке меня поставили рядом с окном сестринского поста. Андрей находился дальше по коридору, за ширмой, со своей бригадой. Мы увидели друг друга одновременно. Он поднял два пальца — то ли приветствие, то ли обещание однажды закончить старый спор. Я показал один. Врач опустил мою руку.

— Экономьте кислород и жесты.

— Он начал.

— Вы оба взрослые мужчины. По документам.

Андрей дождался, пока врач отойдёт, и поднял телефон на видеосвязь. Его голос звучал тихо, поэтому мне пришлось подключить наушник.

— Карина сказала тебе про отдельный дом? — спросил он.

— Намекнула так, что понял бы даже ты.

— Не пытайся остановить.

— А ты не пытайся использовать её уход, чтобы вернуть дочь к себе.

— Я уже потерял право распоряжаться её решениями.

— Быстро учишься под лекарствами.

Он помолчал. За его плечом Лекса говорила с медсестрой и держала синий рюкзак сына. Моя дочь. Жена Андрея. Женщина, которую растил Ахмед. Если смотреть на нас как на схему, линии сходили с ума; если смотреть как на людей, всё становилось лишь немного хуже.

— Я дал показания, — сказал Андрей. — Про данные Зарецкого и Ахмеда. Про то, что скрывал от Лены риск.

— Мне сообщили.

— Я не передавал твой маршрут.

— Знаю.

— Раньше ты убил бы меня, не дожидаясь проверки.

— Раньше я убил бы тебя за меньшее. Это не похвала прошлому.

Андрей посмотрел прямо в камеру. — Фарид рассчитывает, что мы начнём заканчивать его работу. Подбросит тебе моё имя, мне — твоё, Карине — Лексу. Он не может вернуть Дауда, зато может заставить нас снова обслуживать его сеть собственной кровью.

— Поэтому ты решил стать мудрым?

— Поэтому хочу дожить до дня, когда смогу ударить тебя без капельницы.

— Встань в очередь. Врач впереди.

Наши лица почти одновременно дрогнули. Смех причинял боль обоим, и это было справедливое устройство мира. Затем Андрей стал серьёзным.

— Когда Карина уйдёт, ей понадобится охрана.

— Она сама выберет людей.

— У неё есть враги.

— И есть навыки. Я предложу ресурсы через её адвоката, без тайной слежки. Если откажется, мы передадим следствию данные об угрозах и отойдём.

Произносить это было всё равно что медленно разжимать руку над пропастью. Андрей услышал усилие и не стал щадить.

— Ты уверен, что сможешь?

— Нет.

— Хороший ответ.

— Ненавижу, когда ты доволен.

— Взаимно.

Связь оборвала медсестра Андрея. Лекса успела наклониться в кадр и показать машинку сына.

— Он передал папе и деду, — сказала она. — Пока одну на двоих.

— Оставь Андрею, — ответил я. — Ему нужнее развивать мелкую моторику.

— Саид… — начала дочь и замолчала.

Я ждал слова «отец», хотя не имел права. Она произнесла только: — Выздоравливай.

— Ты тоже береги себя и мальчика.

Экран погас. Я почувствовал потерю от непроизнесённого обращения и не превратил её в упрёк. Лекса выросла, называя отцом другого мужчину. Кровь не давала мне право потребовать новое имя по первому желанию.

У сестринского поста координатор объяснял молодому врачу порядок перемещения. В секторе оставались девять пациентов: трое на кислороде низкого потока, один после операции на животе, двое с ограниченной подвижностью, остальные могли пройти сами. Для каждого назначили сопровождающего. Переносные баллоны имели бирки с временем проверки, а запасные лежали по другую сторону двери. Если давление резервной рампы упадёт, отделение не побежит вниз; пациентов переведут ещё на один горизонтальный участок, где работает независимая линия.