Книга Развод. Разбитые мечты, страница 25 – Марго Лаванда

На висок.

На щеку.

Касаются моих губ, и я отвечаю с замиранием. Пульс частит.

Меня переполняют эмоции, которым не успеваю дать определение.

Это не похоже на сон! Все так реально. Прикосновения. Запахи.

А потом я просыпаюсь.

Резко сажусь на постели, будто поймана на чем-то ужасном.

Дыхание прерывистое. В горле ком.

На губах — послевкусие.

Да что со мной такое? Я грежу о старшем брате мужа! Это ни в какие рамки не вписывается…

Как и сам Габриэль.

Так, все, надо успокоиться.

Сон. Конечно. Это просто сон.

Никто не властен над этим. Порой такое привидится…

И все же…

Почему он оставил такое ощущение реальности?

Бессильно падаю на подушку. Комната уже погружена в мягкий полумрак, лишь ночник в форме луны отбрасывает на стены теплый свет. Несколько секунд я просто лежу, прислушиваясь к себе, к тишине.

Потом слышу тихое, недовольное кряхтение. Арина.

Поворачиваю голову. Малышка шевелится в колыбельке, сучит ножками и ручками, морщит лобик.

— Уже проснулась, солнышко? — шепчу я, сев на кровати.

Медленно встаю, подхожу к ней, прижимаю к груди. Малышка замирает, уткнувшись личиком мне в плечо.

Взгляд падает на часы — девять вечера.

Меня обдает волной растерянности. Я… проспала ужин?

Габриэль возможно уже вернулся? Что если он заглядывал к нам в комнату? Смотрел, как я сплю… Что если я чмокала губами во сне, целуясь с ним? Волна стыда невыносима… Нет ну о чем я только думаю! Мне ребенка кормить надо!

И снова меня кидает в воспоминания. Габриэль. Его губы, медленный, почти невесомый поцелуй.

Этот сон был слишком реален. Слишком опасен.

Я резко выдыхаю, отгоняя воспоминание. Нет. Это просто гормоны. Усталость. Нервное напряжение.

Переодеваю Арину, меняю подгузник, укутываю ее в легкий плед. Она уже бодрствует, глядит на меня своими удивительно спокойными глазами. Затем кормление. Молока у меня много, это радует. Даю малышке отрыгнуть.

— Ну что, пойдем посмотрим, как живет наш надзиратель? — улыбаюсь натянуто дочке. В животе урчит. Мне надо поесть, ведь от этого зависит, сколько у меня будет молока для малышки.

Осторожно выхожу из комнаты, прижимая дочку к груди.

Шаги по коридору звучат глухо, как будто я иду по чужому дому — что, в сущности, так и есть.

Гостиная освещена мягким приглушенным светом. И он там.

Габриэль. Сидит в кресле, полубоком, с бокалом чего-то темного в руке. Его профиль строг, сосредоточен, взгляд устремлен в одну точку. Но когда я появляюсь, он поднимает глаза и задерживает их на мне чуть дольше, чем нужно.

Я чувствую, как в животе что-то медленно сжимается.

— Ты ведь хотел поговорить за ужином… — начинаю я, тихо, почти извиняющимся тоном. — Не знаю, как получилось, но я уснула. Крепко. Совсем вырубилась.

Он чуть наклоняет голову, взгляд становится мягче, но ни одной лишней эмоции на лице.

А я стою перед ним, чувствуя себя неловко, в простом домашнем платье, с ребенком на руках, и сбившимся пульсом.

Не знаю, о чем он хотел говорить. Хочу ли я это услышать?

Но одна мысль все сильнее давит изнутри: мне все труднее притворяться, что его присутствие не влияет на меня.

Пусть он мой враг, и я не доверяю ему.

Но его взгляд… он будто пробирается сквозь все стены, которые я с таким трудом воздвигла.

— Мы поговорим сейчас? — спрашиваю чуть громче.