Книга Сводный Альфа, страница 57 – Марго Лаванда

— Такая неопытная. Такая невинная. Моя.

Что же я позволяю с собой делать? Это какое‑то безумие! Упираюсь руками в грудь Кела, пытаюсь оттолкнуть его, разорвать сковавшее нас объятие.

— Пусти!

— Но почему? – он тяжело дышит от возбуждения. – Ты же хочешь, чтобы это произошло. Почему мы не можем удовлетворить наше желание? Возможно, здесь не самое удобное место, но мы могли бы подняться к тебе в комнату или ко мне.

— Мы никуда не будем подниматься! – тщетно пытаюсь вырваться.

От яростного взгляда пронзительно черных глаз можно было превратиться в пепел. Они сжигают меня, кожа теперь уже по-настоящему горит, нестерпимо больно, я должна что-то сделать…

— Эрика! Проснись, Эрика! Проснись, ты меня пугаешь! – доносится до меня голос Николь. Что она тут делает? И разве я сплю… – Боже, ты красная. Так и ожог получить недолго…

Открываю глаза. Лежу в шезлонге, вот только никакого Келлума нет поблизости. Кажется, я и правда уснула, к тому же очень крепко. И сгорела на солнце… Хорошо хоть утром солнечные лучи не такие вредные.

— Ты чего это загорать вздумала, подруга?

— Я… не понимаю, как уснула. Ночью, сама знаешь, плохо спала…

— Я страшно испугалась, ты еще стонала… Тебе что-то снилось?

— Ничего. То есть не помню, – а сама чувствую, что краснею.

— Нутром чую, ты от меня что-то скрываешь, – бурчит себе под нос Николь. – Тебя теперь сметаной надо мазать.

* * *

Как же глупо все вышло! Поплавала, называется. К обеду мне стало хуже, поднялась температура. Так и валялась в своем номере, пока остальные гости веселились.

— Детка, ну ты как? – пришла навестить меня взволнованная мама. – Хоть самолет отменяй… Друзья Грегори сделали нам подарок, самолет частный, представляешь? В смысле не самолет подарили, а только перелет на нем. Но все равно… Это же страшно большие деньги.

— Ни в коем случае ничего не отменяй, мама. Я ж не маленькая. Сделала глупость – не намазалась защитным кремом. Но это не смертельно, пройдет через пару дней. Как там прабабушка Грегори, не появилась?

— Нет, она передала, что приедет сразу в поместье, – улыбается мама. – Похоже, она не одобряет женитьбу внука.

— Да? Ну и плевать.

— Я тоже так думаю, детка. И ты особенно ее не бойся. Пусть ворчит себе старушка. Я знаю, что ты у меня девочка правильная и никаких глупостей не наделаешь.

— Обещаю. Буду самой примерной.

— Вот и хорошо. Тогда полечу со спокойной душой, милая.

После мамы в номер прибегает разгоряченная Николь.

— Снова целовалась? – бурчу тихо. Нет, я не завидую, но мне ужасно себя жаль. Все отдыхают, веселятся, а я чувствую себя как пережаренная морковь.

— Нет… то есть не совсем. Прибежала тебя проведать. Чего-нибудь надо? Может, покушать принести?

— Спасибо. Но я ничего не хочу, – вздыхаю, упиваясь жалостью к себе.

— Ох, там твой сводный брат… – поизносит вдруг Николь то, что я хочу меньше всего слышать.

— Извини, мне не интересно.

— Да я так. Извини.

— Хорошо, теперь мне любопытно.

— Ну… ему просто бабы прохода не дают. Так и вешаются. Я наблюдала и думала – как ты, бедняжка, с ним в одном доме живешь…

— Меня он никак не волнует, – заявляю самую большую ложь в своей жизни.

— Ладно… Я помню, да, ты об этом говорила… Ох, если бы не Трой и его поцелуи. Честное слово, я бы не устояла… Неужели ты до сих пор по Зану тоскуешь?